Поэтому, в поступках Маора была и другая сторона. Тёмная, пугающая, жестокая. Рабочие нормы увеличились, причём для всех заключённых разом. Маор, не желая, чтобы лагерь и дальше занимался лишь обслуживанием немногочисленных, проходящих мимо караванов, заставил заключённых разворачивать массовое производство. Небольшие группы каждый день начали вывозить на карьер, вновь открытый спустя сорок лет простоя. Кузницы, помимо необходимых в дороге мелочей, обязали изготовлять изделия «на продажу». Торгвар теперь, помимо своих привычных дел, каждый дел раненым зверем метался по подотчётной кузне, чтобы сдать норму в срок. За счёт бывших чернорабочих увеличили команды углежогов и лесорубов. И, вместо ранее использовавшихся лесов отправлять их стали на восточные болота. Так что звание самой опасной для жизни «профессии» в лагере торжественно переместилось именно к этим командам. Болото, которое образовалось посредством магических атак во времена Войн Хаоса, в иной день выкашивало до трёх четвертей всего состава «болотников», как заключённые назвали лесорубов с углежогами. На куда более безопасной территории вокруг Альегора развернулась массовая стройка. Земля разбивалась на наделы, возводились небольшие дома и участки. Пока заселялись семьи стражей, желающие вырваться из жизни внутри лагеря с заключёнными. Но, как объявил Маор, отбывшие наказание могли получить небольшой надел земли в пожизненную аренду, дабы возделывать на ней землю, жить и кормиться на ней. И не забывать пополнять мошну как самого Маора, и Гролага, что конкретно этим обстоятельством был весьма доволен, так и бюджет Совета Государств, ставленником которого и был Маор. Только вот, зачистка части этих земель порой была сродни играм со смертью. Периодически где-то вспыхивала очередная магическая бомба, подарок прошлых эпох, и обрывала жизни очередного десятка заключённых. Стражам, преимущественно издали наблюдавшим за этим действом, тоже досталось. За время с начала «правления» Маора они потеряли семнадцать человек. Что примечательно, ни один из них в большую и стремительно набирающую вес «семью» Маора не входил. Были обычные, вечно чуть жуликованые и частенько жадные до денег стражи.
Сдача нормы превратилась в идею фикс с тех пор, как первые, собравшие пять таких предупреждений, были просто и без затей казнены и отправлены в Крематорий. С такими не устраивали показательных выступлений, не сажали в Клетку, у которой и без того посетителей хватало. Нет. Таких просто и без затей вешали.
И вот, вроде бы, произошли благостные для основной массы заключённых изменения. А работы Крематорию только прибавилось. И команда Крематория тоже выросла, с девяти аж до двадцати шести человек, включая самого Волка. И работать всё равно приходилось с раннего утра и до позднего вечера, чтобы успеть со всем справиться. Волк и Эспер подсчитали, что такими темпами всё нынешнее население лагеря закончится за месяц-полтора. Конечно, в какой-то момент критическая масса тех, кто не готов выполнять требования Маора, снизится до количества прибывающих в лагерь заключённых. Которое, кстати говоря, возросло. Но пока что работать могильщикам приходилось, не покладая рук.
Чем, собственно, Волк и занимался. Уклоняться от работы он не собирался. И за это, как ему казалось, простые могильщики его уважали. Ну, или не только за это.
В то, что размеренная жизнь и только наметившаяся стабильность закончились, Волк понял, когда увидел бегущую к нему Эспер. А когда та начала говорить, понял и то, что жизнь эта и вовсе, грозит превратиться в сложную и короткую.
— Волк. К нам там Кремень пробрался. Он ранен. Говорит, что его отправили в Клетку. И сейчас он скрывается.
XLI
— Вот. Так оно и произошло. Думал всё, конец. Но, как бы твой друг Амрен сказал бы, Меруда иногда плетёт очень замысловатые узоры. Так что ещё немного побарахтаюсь. Побарахтаюсь ведь, да? — сказал Кремень, откладывая в сторону бутыль с каким-то пойлом, специально сваренным Эспер, как она сказала, для таких случаев.
— Понятно — хмуро кивнул Волк. — Теперь уже вместе побарахтаемся, видимо.
Ситуация была дрянная. Кто-то слил стражам информацию о кое-каких грешках Кремня. В частности, о его работе в контрабандной сети. Такое, даже если сольют, обычно не предъявляют. Так как доказать сперва нужно. А доказать как? Но очередная крыса, видно не всех вычистили, знала, вероятно, кучу деталей. И Маор, не мудрствуя лукаво, решил поймать правую руку Торгвара на поличном. И поймал.
