Как ни странно, Максим не стал садиться к Дмитрию на переднее сиденье, а вместе со мной сел назад. Оказавшись в машине, он нажал на кнопку, и нас от Димы отгородил темный экран. Теперь мы вновь остались наедине. Я была уверена, что сейчас Максим начнет серьезный разговор, но вместо этого он навис надо мной, а в следующее мгновение я уже чувствовала его губы.
Мужчина медленно опустил меня на сиденье и навалился сверху. Его губы безжалостно терзали мои, а руки беспардонно гладили бедра. Мы оба были до предела возбуждены, и не знаю, чем бы все кончилось, если бы машина не затормозила.
— Жди здесь, я скоро, — прошептал он и, поправив одежду, вышел на улицу.
Я наблюдала за Максимом в окно. Он подошел к двум мужчинам, что ждали его на противоположной стороне улицы и взял у них небольшую коробку. Они обменялись несколькими фразами и, судя по их лицам, это не был дружеский разговор. К счастью, разошлись они мирно.
В машине Максим отдал коробку Дмитрию и сказал, чтобы тот передал ее кому следует. После этого мы снова отделились от шофера экраном. Вопреки ожиданиям, Максим не спешил возвращаться ко мне, а я не знала, как заговорить. Мужчина плеснул себе в бокал виски и собирался сделать глоток, как машина резко затормозила, и содержимое рокса оказалось на его рубашке.
— Черт! — выругался он, — Танюш, не возражаешь, если заедем ко мне в квартиру, я переоденусь? Мы все равно недалеко.
— Нет, конечно, — улыбнувшись, ответила я и почувствовала его горячую ладонь у себя на коленке.
— Дим, давай до квартиры, я облился. И не смей так тормозить!
— Да, босс. Просто собака решила перебежать дорогу. Не мог же я ее переехать, — оправдался водитель.
Мы действительно находились в районе, где у Максима была квартира, и уже через пять минут поднимались в лифте знакомого дома. В голову полезли неприятные воспоминания. Я помнила, как Макс был ко мне холоден, как возвращался посреди ночи в перепачканных помадой рубашках, с запахом чужих духов. Стало жутко не по себе, я поежилась, и Макс это заметил. Ничего не говоря, он повернулся ко мне и унес в умопомрачительный страстный поцелуй. Тут же все дурные мысли покинули голову.
До квартиры мы дошли, не разрывая поцелуя. Уже в прихожей Макс начал стягивать с меня одежду. Плащ оказался на полу, следом за ним платье, а потом лифчик. Я уже была в одних чулках и трусиках, когда на Максиме оставалась вся одежда. Дрожащими руками я стала расстегивать пуговицы на рубашке, но он, не желая ждать, просто сорвал ее. А вот разделаться с ремнем он позволил мне. Внимательно наблюдая за тем, как я стягиваю с него брюки, Максим и не думал мне помочь. Как только с ними было покончено, мужчина подхватил меня на руки и понес в спальню.
— Не представляешь, как я хочу тебя, — шепнул он, опуская меня на прохладные простыни.
Максим вновь поцеловал меня, но на этот раз нежно. Так хотелось кричать о своей любви, переполняемой меня нежности, но я могла лишь тяжело дышать, наслаждаясь ласками любимого мужчины. Покрывая мое тело поцелуями, он приспустил трусики, не снимая их до конца. Проскользил губами вверх, касаясь кончиком языка моего напряженного соска. Я выгнулась от удовольствия и в следующее мгновение почувствовала его руку на возбужденной до предела плоти. Он ласкал меня, вызывая громкие, пошлые стоны.
— Максим… — единственное, что смогла произнести я, но тут же меня грубо заткнули поцелуем.
— Ты такая сладкая. Хочу тебя всю…
Он вновь целовал шею, грудь, живот… Я не успела сообразить, как Макс широко развел мои ноги, опаляя меня горячим дыханием там.
— Нет, Макс, — испугавшись, я постаралась закрыться, отталкивая его.
— Я хочу тебя, Таня! Всю тебя! — решительно ответил он, удерживая меня в этом бесстыдно открытом положении. — Ты даже не представляешь, сколько времени я мечтал о тебе!
— Я не знаю. Не так. Мне неловко.
— Тебе не нравится это?
— Нет. Не знаю… — окончательно покраснела я, сознаваясь в отсутствии подобного опыта.
— Значит, я буду первым? — ехидно поинтересовался он, а я всхлипнула от волнения и беззащитности.
— Ну что ты, милая? — ласково обратился он и приподнялся, наваливаясь на меня сверху. Он губами собрал две непрошеные слезинки, сорвавшиеся с влажных ресничек, — я не должен был так набрасываться на тебя прямо здесь, но не мог больше себя сдерживать. Я хочу ласкать тебя, целовать, любить. Расслабься. Доверься мне.
Его гипнотический голос завораживал, но я не могла перебороть свой стыд и молча покачала головой. Максим только улыбнулся. Он нежно провел ладонью по моему бедру, а потом поцеловал в подбородок.
— Я все равно это сделаю, — усмехнулся он и резко опустился, фиксируя меня так, что я не могла увернуться.
Горячий, властный, страстный, мужественный… Разве могла я сопротивляться ему? А стоило Максу прикоснуться ко мне языком, я послала к черту весь стыд и глупые предрассудки. Было плевать на поздний час, на соседей, на все на свете. Были только мы.
