— Но если вы не хотите, я не настаиваю… — осторожно заметила я, наблюдая за реакцией. На лице Ком Хена промелькнуло заметное облегчение, но он мужественно ответил.
— Нет-нет, все в порядке, наливайте!
— Хорошо.
Я пожала плечами и не двинулась с места, так как не была садисткой и не собиралась пичкать человека тем, что ему не нравится, только потому что он постеснялся отказаться.
Я смотрела на него и молчала. Еще с утра и представить себе не могла, что буду сидеть на своей маленькой кухоньке с преподавателем, по которому сохнет вся наша подгруппа. Ком Хен внимательно смотрел на меня из-под опущенных ресниц, и на его лице нельзя было прочитать ни одной эмоции. Он, как и на своих парах, был совершенно невозмутим. Впервые я сидела настолько близко к нему, что могла внимательно разглядеть длинные жесткие ресницы, по-азиатски высокие скулы и мягкие черты лица, но при этом упрямый смуглый подбородок.
Взгляд раз за разом возвращался к его губам, и я мысленно проклинала Ленку. Если бы не она, я бы даже не думала о поцелуях с ним. А сейчас от одних мыслей на коже появлялись мурашки. Чтобы хоть как-то вернуться в реальность, я поинтересовалась:
— Вы знаете, что здесь произошло? Кто на меня напал? И, самое главное, почему?
— Да, — невозмутимо ответил Ком Хен и, заметив мой ошарашенный взгляд, пояснил: — На вас напали вонгви…
— Кто? — Я сглотнула. Все же в глубине души я искренне надеялась на то, что произошедшее сон или бред и преподаватель подтвердит это, рассказав правду.
— Вонгви — это злые, мстительные духи людей, умерших насильственной смертью, — пояснил он, словно мне сразу должно было все стать ясно.
— Никогда не слышала… и не верила во всю эту чертовщину!
— А сейчас?
Ком Хен смотрел, пожалуй, слишком внимательно, словно пытался прочитать мысли. Я бы не удивилась, окажись у него подобная способность. Чтения мыслей я не боялась, они были настолько сумбурны, что я сама в них разобраться не могла — сплошная каша. Нелепо предполагать, будто у постороннего человека получилось бы сделать это лучше. Правда, на поверхности лежали мысли о поцелуях и о том, что интересно было бы узнать, какой вкус у его губ. Я гнала их прочь, пытаясь размышлять о чем-то более серьезном.
— Сейчас… — Я не торопилась с ответом. — Сейчас произошло что-то, объяснения чему найти не получается. А это значит, либо я сошла с ума, либо… это были, как вы там сказали… вонгви. Ни разу не слышала! Что за чертовщина!
— Правильно, вы же не живете в Корее… — пожал плечами Ком Хен. — Это наши предания.
— Смею заметить, и вы тоже сейчас не у себя на родине! Да и вокруг российская действительность, в которой всяким разным «вонгвигам» не место! — огрызнулась я. Так хотелось найти всему какое-нибудь рациональное объяснение, но, видимо, моим мечтам не суждено было сбыться.
— Да… вонгви нехарактерны для России и не могут появиться тут самостоятельно. — Ком Хен, казалось, не заметил моей злости. — Отсюда закономерный вопрос. От кого из корейцев вы в последнее время принимали подарки? Может быть, у вас был роман с кем-то из студентов?
— Почему вы об этом спрашиваете? — мигом насторожилась я. Неужели он правда думает, что такое способен сотворить кто-то из иностранных студентов? Никакого романа не было, но сам факт заинтересованности меня напрягал. — Моя личная-жизнь — это моя личная жизнь, я не обязана ни перед кем отчитываться. Тем более… тут я не могла решить, что лучше: «тем более перед красивым малознакомым мужчиной» или «тем более перед собственным преподавателем».
— Не обязаны, но… — Ком Хен задумался. — Если я вам расскажу одну историю, вы обещаете не поднимать меня на смех. Вы мне поверите?
— Я поверю и черту лысому, если он даст более или менее внятное объяснение случившемуся! — буркнула я и тут же спохватилась: — Ой, простите. Это все нервы.
Ком Хен промолчал, из чего я сделала вывод, что прощать он не собирается. Но в данный момент меня это не особенно волновало.
— Дело в том… — Он закусил губу. — Я — комсин.
— Кто-кто?
Я посмотрела на немного смутившегося Ком Хена, пытаясь понять, насколько он серьезен и, вообще, что все это значит. Сначала вонгви, теперь вот не менее загадочный комсин. За что мне все это? Я вроде бы была хорошей девочкой, вела себя прилично, училась прилежно. А то, что мне не давался корейский язык, еще не повод насылать на меня всю проживающую в безусловно славной стране нечисть!
Пока я жалела себя и размышляла, Ком Хен продолжил:
— По легенде, прародителем корейцев был Тангун, женившийся на медведице, которая превратилась в женщину…
— Так-так! — Я замахала руками. — Мне, если можно, чуть короче и проще… Я сейчас вообще воспринимаю все с трудом.
— Я и так максимально коротко! — Казалось, Ком Хен немного обиделся. — Тангун — общее название, близкое к понятию царь или вождь, выбранный богом. Дух первого Тангуна — комсин, Лунарный Медведь. Из поколения в поколение часть духа комсина проявляется в ком-нибудь из моего рода…
— И какое это имеет отношение ко всему происходящему?
