Голова вскипала, и я уже отчаялась уловить суть. Древние корейские духи, корейские же призраки — все мистично, странно и совсем неясно, при чем здесь я. Ком Хен, похоже, понял, что информация усваивается плохо, и поэтому достаточно резко закончил:
— Кроме всего прочего, кровь комсина — священна.
— Ой-ой… — Мне стало не очень хорошо. — Они прилетели меня убивать из-за того…
— Нет, — отмахнулся Ком Хен. — Я не знаю, из-за чего они хотели вас убить. Это вы мне скажете сами…
— Но я даже не представляю! Я и о существовании этих тварей-вонгви узнала минуту назад от вас, а до этого именовала окровавленной сладкой ватой с когтями!
— Вы не дослушали, поэтому и не понимаете, о чем речь. Хотя бы пару минут посидите молча! — в сердцах выдохнул преподаватель, и в его глазах на миг мелькнуло раздражение, моментально скрывшееся за маской невозмутимости.
— Все, замолкаю. — Я послушно сложила руки на коленях и замерла, готовая внимать каждому слову.
Просто случилось столько всего непонятного, что держать рот на замке не получалось. Вопросы и уточнения вырывались сами собой. Я и в обычные дни была неумеренно болтлива, а уж в критические моменты и подавно!
— Анжелика, забудьте вы наконец то нелепое недоразумение, которое произошло сегодня с утра. Проблема не в том, что вы случайно разбили преподавателю нос. Это мелочь, на которую вы, однако, отреагировали слишком бурно, усложнив жизнь себе в первую очередь. Беспокоиться стоит о том, что кровь комсина способна пробуждать к жизни древние артефакты, предметы, изначально наделенные магической силой и ее утратившие. Какой-то предмет был у вас в волосах. Именно за ним прилетели вонгви! Я понял, что произошло нечто непоправимое, когда в аудитории начало сбоить электричество. Признаю, это немного вывело меня из себя, а вы испугались и убежали, прежде чем я смог объяснить.
— Вы были в гневе! Конечно, я испугалась! Думала, меня сразу же буду отчислять! Прямо там, на месте, вот и предпочла сбежать. Посчитала, что утро вечера мудренее и лучше на какое-то время затаиться.
— Анжелика, вы молоды и не понимаете, что отчисление это такая, в сущности, мелочь!
— Ага! Объясните это моей маме! А лучше папе, поверьте, вы мигом измените свое мнение. Я действительно испугалась до колик! И не вам меня винить. Если не случилось ничего страшного, так бы мне и сказали! Еще там, в аудитории!
— Понимаете, страшное все же произошло. — Ком Хен устало вздохнул. — Только суть вы поняли неверно, но сейчас это уже не имеет значения. Лучше скажите, что могло «ожить», вступив во взаимодействие с моей кровью?
— Пинё… — прошептала я и выдернула заколки. Волосы тяжелой шелковой волной упали на плечи. Голове стало сразу же намного легче. — Они?
— Вполне возможно. — Ком Хен внимательно посмотрел и осторожно взял костяные шпильки. — Откуда это у вас?
— Их привез из Кореи мой прапрадед в начале двадцатого века. С тех пор они находились в семье. Когда умерла бабушка, я нашла их здесь в квартире и вспомнила историю, которую она мне рассказывала. Про то, как маленький корейский мальчик сбежал из дома, спасаясь от опасности. Единственное, что у него осталось на память о родине, — это пинё. Может быть, они принадлежали его матери? Не знаю, и бабушка не знала. Для меня эти шпильки прежде всего память о ней.
— Не знаю, что это, — пробормотал Ком Хен. — Но за этой вещью охотились более ста лет, и как только она очнулась ото сна, сразу же послали вонгви. Это серьезная и очень опасная реликвия.
— И что теперь делать?
— Если бы я знал… Я сам уехал из Кореи, потому что моя кровь слишком ценный товар. За мной охотились. Здесь про свойства крови комсина не знает никто, да и о самом комсине тоже. Поэтому я жил спокойно довольно долго, но сейчас…
— А сейчас из-за меня ваше спокойствие нарушилось. — Из горла вырвался смешок, больше похожий на рыдания. — Вы же сказали, вонгви пришли за мной? Причем здесь вы?
— Вонгви пришли за пробудившимся артефактом. А тот, кто их послал, думаю, точно знает, что пробудило шпильки. Так что охота начнется за нами обоими. За вами из-за пинё, за мной из-за крови.
— Так, может, мне их просто отдать, и все? От меня тогда отстанут?
— Не думаю. — Ком Хен покачал головой. — Артефакт был на вас в момент активации, скорее всего вы связаны с ним. Вас захотят убить.
— Ой-ой… — пискнула я. — И опять же, что делать?
— Прежде всего узнать, что это за шпильки и кому они нужны.
Мы просидели на кухне почти до утра. Плотная ноябрьская ночь накрыла город. Фонари погасли, и казалось, что за старыми бабушкиными занавесками на улице сплошная тьма — ни одного горящего окна, ни одного фонаря, только огни далекой трассы, похожие на пролетающие по краю неба редкие кометы. Ком Хен отказался уходить под тем предлогом, что мне угрожает опасность. Я не возражала, так как действительно боялась оставаться одна, а идти спать было неловко, да и не хотелось после всего пережитого. Я боялась, что во сне кошмары вернутся.
