Звук повторился. Было похоже на слабую попытку отпереть замок. Анна подалась вперед и увидела, как бронзовая ручка плавно качнулась вниз и вверх.
Боже! Она так часто видела нечто подобное в кино, что даже перестала пугаться избитого приема, но, черт возьми, как же страшно это выглядит в действительности! Все внутри так противно дрожит от одной мысли, что кто-то настойчиво пытается войти, рассчитывая остаться незамеченным.
Анна быстро взглянула на часы – половина второго. Она не заметила, как промелькнули почти два часа. Для кого-то этого времени показалось достаточно, чтобы решить, что девушка и мальчик благополучно заснули.
Ручка снова медленно опустилась вниз, затем вернулась в исходное положение. Анна вцепилась руками в подлокотники. Кто-то по ту сторону двери нажал на ручку в третий раз, до упора, и осторожно налег всем своим весом на дверь. Дверь слегка выгнулась за косяк, но оказалась достаточно прочной и не сломалась. Но надолго ли ее хватит? Неприятная мысль здорово напугала Анну. Она тут же представила притаившееся в темном коридоре желтоглазое чудовище и принялась нервно оглядываться, ожидая появления пауков. Но насекомых нигде не было видно.
Девушка с облегчением выдохнула и тут же вновь затряслась, едва не оглохнув от оглушительного громового раската. Гром прокатился над домом, точно шар в боулинге.
Враг все еще был за дверью. Ручка резко ушла вниз, выдавая его нетерпение, створку мягко толкнули. На этот раз толчок был сильнее, взломщик явно пытался сорвать замок.
«Что делать? – растерялась Анна. – Закричать? Ага! Заору я сейчас: «Спасите-помогите!», а за дверью окажется кто-нибудь из домашних: Свен или – того хуже – его жена. «Что с вами, дорогая? Я принесла вам стаканчик молока с медом. Не изволите ли взять?» Придется открывать по-любому. Откроешь, а она тебя по лбу – хрясь! И привет!»
Нет уж. Кричать она не станет. Да и кто ее услышит кроме врага за стеной? Перекрытия в доме добротные, в локоть толщиной, зови-не зови, не дозовешься. Да еще эта гроза, будь она неладна!
Анна приняла решение не подавать голос и не поддаваться на провокации. Даже если Ласло сообщит, что пригнал гусеничный трактор и готов сию минуту отвезти ее домой, она даже не пикнет. Мысль о Ласло огорчила ее. Она вдруг подумала, что неплохо было бы иметь такого друга, но горе ей, если именно он обнаружится за дверью.
Ручка перестала дергаться и замерла.
Минут десять все было спокойно. Анну так и подмывало высунуться наружу и посмотреть, но она благоразумно сидела в своем кресле, безуспешно пытаясь просканировать коридор прямо через дверь. Ее попытки не увенчались успехом, либо и вправду за дверью уже никого не было.
Любопытство взяло верх. Стараясь не шуметь, девушка осторожно спустила на пол слегка затекшие ноги, скинула тапки и осторожно, на цыпочках прокралась к двери. За дверью было так тихо, что у нее зазвенело в ушах.
Гроза удалялась. Молния вспыхивала редко и как-то лениво, словно грозящая перегореть электрическая лампочка. Анна не спешила покидать свой пост. Она поплотнее прижалась к створке ухом, надеясь уловить малейший шорох в коридоре.
Резкий блеск ослепил ей глаза в полной тишине. Анна отпрянула, с ужасом таращась на узкое длинное лезвие, торчащее между косяком и злополучной дверью – как раз на уровне того места, где секунду назад была ее голова. Пару сантиметров влево и ее нос укоротился бы на пару сантиметров. Черт! – неожиданно осенило ее. – Он что, видит ее сквозь дубовую створку?! У Анны нехорошо похолодело внутри. Гадкий кофе снова напомнил о себе тяжелой отрыжкой. Согнувшись от спазма в животе, Анна поскользнулась, шлепнулась на пол и стала потихоньку отползать назад, резво перебирая босыми ногами.
Лезвие убралось, но немедленно высунулось снова. Оно металось туда-сюда быстро и яростно, точно змеиный язык. Когда сталь клацала по стальной задвижке, Анна вздрагивала всем телом. «Он все еще пытается взломать замок!», – с ужасом поняла девушка.
Она больше не могла выносить эту пытку. Руки тряслись, отчаянно ныл затылок. Еще немного – и ее мозг разорвется на тысячу частей. Она собрала остатки своего мужества для того, чтобы сделать то, что задумала. В скудно обставленной комнате только старинный хрустальный графин мог с натяжкой считаться оружием. Анна выплеснула воду в окно и поудобнее ухватила его за горлышко. Приятная тяжесть в руке немного ее успокоила.
С той стороны внезапно воцарилась настороженная тишина, словно незваный гость неведомым образом догадался о ее приготовлениях. Через минуту нож принялся елозить по щели с удвоенной скоростью, так что у Анны зарябило в глазах. Теперь к лязгу металла добавилось вполне отчетливое сопение, больше похожего на прерывистое дыхание обезумевшего дикого зверя.
– Немедленно уходите! – как можно решительнее выкрикнула она.
Нож застыл.
– Слышите меня? Вон!
Нож не двигался, продолжая торчать из щели отравленным жалом. Все прочие звуки тоже стихли. Эта зловещая тишина выводила из себя и лишала Анну мужества. Минуты тянулись медленно, тяжело, словно тяжелые свинцовые гири.
