Прекрасная, отчаянная, ожесточенная судьбой Сторм О'Малли избрала своим уделом опасный жребий пиратского капитана, чьи лихие набеги наводили ужас на самых бесстрашных моряков. Но никто и никогда не дерзнул увидеть в ней женщину… пока на ее корабле не появился Саймон Йорк. Мужественный плантатор-южанин должен был бы ненавидеть и презирать молодую преступницу… Однако вместо ненависти в сердце его неожиданно разгорелась пламенная страсть. Отныне он мечтал лишь об одном — покорить Сторм любой ценой…
День на островах близился к закату, и солнце, опускавшееся к горизонту, казалось огромным апельсином, в то время как буйные краски густой тропической зелени становились все ярче в его прощальных лучах. Море, дышавшее, словно живое существо, переливалось всеми мыслимыми оттенками розового, малинового и фиолетового.
На берегу островитяне, облаченные в одни лишь короткие штаны, слаженными движениями тянули сети с богатым дневным уловом. Голые ребятишки весело пускались в волнах, а женщины, пышнотелые, в пестрых просторных платьях, рылись в песке, ища устриц к ужину. В водах залива, столь прозрачных, что трудно было понять, где кончается море и где начинается небо, корабли, мирно покачивавшиеся вдали, казались висящими в воздухе. Вооруженные до зубов пушками всех возможных видов и калибров, они являлись самыми грозными судами из всех когда-либо бороздивших океаны. Однако сейчас, когда сгущавшиеся сумерки наполняли бухту сонным, ленивым покоем, эти корабли напоминали скорее изящных, грациозных фламинго, а не могучих боевых орлов.
Зато в гавани царила обычная суета большого порта, и чем дальше в город, тем оживленнее становилось вокруг. Желавшему пройти по узким улочкам приходилось все время лавировать между тележками крикливых торговцев, наперебой предлагавших всевозможные товары. Шум, доносившийся из ярко освещенных таверн, был слышен за версту, а в темных закоулках прятались сомнительные субъекты, охотившиеся кто за кошельком случайно забредшего прохожего, кто за ласками какой-нибудь продажной девицы.
Высунувшаяся из окна второго этажа женщина с голой грудью выплеснула на улицу содержимое горшка, нисколько не переживая, что оно попало прямо на голову бедняге, которому случилось проходить мимо. В ответ на отчаянные ругательства своей невольной жертвы она разразилась раскатистым смехом. Сбежавший у кого-то поросенок опрокинул тележку торговки цветами, но не успела она опомниться, как поросенка уже и след простыл. Тут же большое стадо овец надолго перегородило проход и проезд, а на главной улице толпа зевак образовала круг, с азартом наблюдая за петушиным боем. Чуть поодаль, у таверны, шла драка посерьезнее — там двое забулдыг устроили поножовщину из-за проститутки, спокойно наблюдавшей за ними из окна.
Пестрое, постоянно обновлявшееся население Бухты Мертвеца издавна составляли бродяги и авантюристы всевозможных мастей, и в городе было немало мест, куда не каждый смельчак отважился бы пойти.
Одним из таких мест считалась маленькая, всегда переполненная таверна «Лезвие ножа». Там всегда стояла непереносимая вонь — смесь запахов крепкого трубочного табака, соленой рыбы и прокисшего эля. Деревянные степы хранили многочисленные оспины от ножей, когда-то брошенных в них либо в потасовках, либо просто ради забавы, а столы — следы запекшейся крови. Люди, много месяцев не видевшие ничего, кроме однообразной морской глади, а в таверне еще и основательно подогретые спиртным, становились агрессивными, готовыми взорваться по любому поводу. Каждый из посетителей «Лезвия ножа» давно успел завоевать себе громкую славу своим бесстрашием и жестокостью, а за голову многих из них была назначена баснословная цена. Слава таверны «Лезвие ножа» — как приюта самых отчаянных и грозных морских разбойников — давно гремела далеко за пределами побережья Карибского моря.
Однако самой отчаянной из отчаянных считалась, несмотря на свои двадцать два года, Сторм О’Малли. Уже в шестнадцать лет, когда умер ее отец, Сторм вступила в полноправное владение его кораблем, недаром называвшимся «Гроза». Команда Сторм состояла из самых суровых и безжалостных мужчин, беспрекословно преданных своей юной капитанше, и к настоящему моменту она уже успела избороздить все бескрайние просторы Карибского моря, а об ее отваге в бою ходили легенды. Давно было признано всеми, что даже среди мужчин не найдется никого, кто мог бы потягаться со Сторм.
Впрочем, всеобщим уважением среди пиратской братии Сторм была обязана не только своими победами на море или тем, что она женщина, — история знала и других не менее знаменитых женщин-пираток. Очевидно, секрет был в ее цветущей молодости, всегда производившей обезоруживающее впечатление как на друзей, так и на врагов. Самые суеверные были склонны объяснять блестящие победы и баснословное богатство Сторм тем, что она якобы обладает колдовским даром, но те, кто знал ее ближе, понимали, что мистика здесь ни при чем.
