Мне кажется, что минуты мне не хватит, но тут, сдавшись, я начинаю плакать так, как не плакал уже многие недели. Я колочу по заграждению кулаками, снова и снова бью по перекладине, потому что моя семья погибла, потому что мои лучшие друзья за решеткой, потому что моя бывшая девушка нам нагадила, потому что у меня появился крутейший друг, но нам не дано провести друг с другом даже полного дня. Я останавливаюсь, ловя ртом воздух, как будто только что уделал десятерых амбалов. Мне не нужна даже фотография Гудзона, поэтому я поворачиваюсь к нему спиной и иду к Матео, который возит мой велик по асфальту хаотичными петлями.
– Ты победил, – говорю я. – Это была хорошая идея. – Он не злорадствует, как Малкольм, и не подначивает меня, как это делала Эйми каждый раз, когда выигрывала спор. – Прости, что на тебя сорвался.
– Тебе
Он продолжает катать велик кругами. Я слежу за ним, и у меня начинает кружиться голова.
– И то верно.
– Если снова захочешь сорваться, я к твоим услугам. Последние друзья навеки.
Делайла Грей
12:52
Делайла несется к единственному книжному магазину в городе, где еще чудом продается научно-фантастический роман Хоуи Мальдонадо «Потерянный близнец Боун-Бея».
Делайла ускоряется, держась подальше от края обочины и игнорируя оклик лысеющего мужчины с большой гимнастической сумкой. Она проносится мимо двух мальчиков с одним велосипедом.
Она молится, чтобы Хоуи Мальдонадо не перенес интервью на время пораньше, боясь не успеть добраться до места встречи, но вдруг вспоминает, что для Хоуи на кону находятся куда более важные вещи.
Вин Пирс
12:55
Вину Пирсу позвонили из Отдела Смерти в 00:02, чтобы сообщить, что сегодня он умрет. И он не то чтобы очень этому удивлен.
Вин зол, что красивая женщина с разноцветными волосами не обратила на него внимания; зол, что так и не женился; зол, что ему сегодня утром отказали буквально все женщины в приложении «Некро»; зол на бывшего тренера, который помешал ему воплотить свою мечту; зол на этих двух мальчишек с велосипедом, которые мешают ему осуществить его последние разрушительные планы. Паренек в велосипедной экипировке тащится очень медленно и занимает великом весь тротуар – а ведь велосипеды нужны для того, чтобы на них ездить! А не катить рядом с собой, как детскую коляску. Вин рвется вперед, не думая о последствиях, и задевает парня плечом.
Тот недовольно цыкает, но друг, схватив за руку, его придерживает.
Вину нравится, когда его боятся. Нравится и в повседневной жизни, однако больше всего он любил это ощущение на ринге. Четыре месяца назад Вин начал испытывать боли в мышцах, но признавать свою слабость отказывался. Силовые нагрузки превратились в испытание с плохими результатами. Несколько подходов по двадцать подтягиваний превратились в подходы по четыре за раз, да и то в лучшие дни, и тренер был вынужден навсегда снять Вина с ринга, потому что драться он больше не мог. Болезни всегда преследовали семью Вина: его отец умер несколько лет назад, после того как ему диагностировали рассеянный склероз, тетя умерла от кровотечения, вызванного внематочной беременностью, и так далее, – но Вин верил, что он лучше, что он сильнее. Ему суждено стать великим, в этом он был уверен; его ждут победа в чемпионате мира и невероятные богатства… Но хроническая болезнь мышц сковала Вина, и он все потерял.
Он заходит в зал, в котором провел последние семь лет, пытаясь стать чемпионом мира в тяжелом весе. Запах пота и грязных кед навевает бесчисленные воспоминания. Единственное воспоминание, которое сейчас для него что-то значит, – это как тренер заставил его освободить шкафчик в раздевалке и предложил обдумать другие карьерные возможности, например попробовать себя в качестве спортивного комментатора или самому стать тренером.
Какое оскорбление.
Вин проскальзывает в помещение с генераторными установками и вынимает из спортивной сумки самодельную бомбу.
Вин погибнет там, где родился как личность. И погибнет он не один.
Матео
12:58
Мы проходим мимо витрины с классическими и современными книжками, которые лежат в детских креслах, как будто праздно проводят время в зале ожидания, готовые к тому, что их купят и прочтут. Я хотел бы как-то расслабиться после встречи с грозной физиономией того мужика со спортивной сумкой.
Руфус фотографирует витрину.
– Можем войти.
– Я минут на двадцать, не дольше, – обещаю я.
Мы заходим в «Открытый книжный». Мне нравится, что у него такое вселяющее надежду название.
Зайти внутрь – самая лучшая из самых худших в мире идей. У меня нет времени, чтобы прочесть даже одну книгу. Но раньше я никогда не бывал в этом книжном, потому что обычно заказываю книги с доставкой или беру их в школьной библиотеке. Может, на меня упадет книжная полка, и таким и будет мой конец – болезненным. Хотя бывают смерти и похуже.
