– Я бы полюбил тебя, если бы у нас было побольше времени, – выпаливаю я, ведь именно это я чувствую сейчас и чувствовал множество мгновений, минут и часов назад. – Может быть, и уже полюбил. Надеюсь, ты не злишься на эти мои слова, я просто точно знаю, что счастлив. Люди ставят себе временные рамки, отмеряя, сколько нужно быть знакомыми, чтобы заслужить право говорить такие слова. Но я не стал бы врать тебе, и не важно, сколько у нас осталось времени. Люди тратят время, ждут подходящего момента, но нам такая роскошь не дана. Если бы у нас в запасе была целая жизнь, держу пари, ты бы устал слушать мои признания в любви, потому что, я уверен, к этому все идет. Но мы с тобой вот-вот умрем, и поэтому я хочу повторять столько, сколько вздумается: я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя.
Руфус
19:54
– Эй, ты отлично знаешь, что я тоже тебя люблю. – Черт. Чувство такое сильное, что мне физически больно. – Это не член мой мне диктует, ты знаешь, я не такой. – Я хочу еще раз его поцеловать, потому что он воскресил меня, но сейчас я весь напряжен. Если б меня вдруг подвел здравый смысл, если б я не воевал с таким усилием за то, чтобы быть собой, я бы снова сделал какую-нибудь тупость и что-нибудь ударил, так я сейчас зол. – Мир нереально жесток. Я начал свой Последний день с того, что избил человека за то, что он встречается с моей бывшей девушкой, а теперь оказался в постели с потрясающим парнем, которого знаю меньше двадцати четырех часов… Ужасно. Тебе не кажется?..
– Мне не кажется что? – Двенадцать часов назад Матео нервничал бы, задавая мне вопрос. Он бы его задал, но тут же отвернулся бы. Сейчас он смотрит мне прямо в глаза.
Я не хочу спрашивать, но, возможно, Матео думает сейчас о том же.
– Что мы умрем, потому что познакомились друг с другом?
– Мы узнали, что умрем, еще до того, как познакомились, – говорит Матео.
– Знаю. Но, может быть, у нас на роду так написано, или на лбу, или еще где. Знакомятся два парня. Влюбляются. И умирают. – Если это правда, я долбану кулаком по ближайшей стене. И даже не пытайтесь меня остановить.
– Это не про нас. – Матео сжимает мои ладони. – Мы умираем не из-за любви. Мы все равно бы сегодня умерли, что бы ни произошло с нами за день. Ты не просто помог мне остаться в живых. Ты научил меня жить. – Он садится ко мне на колени и прижимает меня к себе, обнимая так крепко, что его сердце бьется о мою грудную клетку. Готов поспорить, и он чувствует биение моего сердца. – Познакомились два парня. Влюбились. И прожили жизнь. Вот наша история.
– Твоя история получше будет. Правда, концовка еще требует доработки.
– Не думай о концовке, – шепчет Матео мне прямо в ухо. – Потом отодвигается и смотрит мне в глаза. – Я сомневаюсь, что мир сейчас в настроении совершать чудеса, так что нам лучше не ждать и «жили они долго и счастливо». Важно только то, как мы проживаем сегодняшний день. Я, например, перестал бояться мира и людей, которые в нем живут.
– А я перестал быть тем, кто мне не нравится, – говорю я. – Я-старый тебе бы тоже не понравился.
Он улыбается сквозь слезы.
– Ты бы не стал ждать, пока я осмелею. Может, так лучше – все сделать правильно и побыть счастливыми всего один день, чем прожить целую жизнь, утопая в ошибках.
Он прав абсолютно во всем.
Мы кладем головы на подушки. Я надеюсь, что мы умрем во сне. Кажется, это лучший способ уйти.
Я целую своего Последнего друга, потому что верю, что мир не может пойти на нас войной, если свел нас вместе.
Матео
20:41
Проснувшись, я чувствую себя неуязвимым. Не проверяю, сколько времени: не хочу, чтобы что-то нарушило мой настрой победителя. В моем сознании я уже проживаю следующий день. Я победил Отдел Смерти и его предсказания, я единственный человек в истории, которому это удалось. Надев очки, я целую Руфуса в лоб и наблюдаю, как он отдыхает. Я волнуюсь, когда протягиваю руку к его сердцу, и с облегчением ощущаю, что оно все еще бьется. Он тоже неуязвим.
Я перелезаю через Руфуса; готов поспорить, он убил бы меня собственными руками, если бы застал за тем, как я покидаю наш островок безопасности, но я хочу побыть своим папой. Я выхожу из комнаты и иду в кухню, чтобы приготовить нам чай. Ставлю чайник на конфорку, проверяю, какие чаи есть у нас в шкафчике, и останавливаю свой выбор на мятном.
Когда я включаю газ, все внутри меня опускается от чувства сожаления. Даже когда знаешь, что перед тобой твоя смерть, вспышка все равно ошарашивает.
Руфус
20:47
Я просыпаюсь от того, что задыхаюсь в густом дыму. Оглушающая пожарная сигнализация не дает сосредоточиться. Не знаю, что происходит, но уверен, что вот он, тот самый момент. Я протягиваю руку, чтобы разбудить Матео, но рука моя нащупывает в темноте только мой телефон, который я убираю в карман.
– МАТЕО!
