брела Эмми рука об руку с вестником Смерти по краю обрыва, жесткие сухие цветы потрескивали на ветру, морская гладь внизу искрилась от солнца. Эмми с вестником брели и разговаривали: о трудных учениках и надоедливых учителях; о заведующих кафедрой, которые умеют только одно – ругать на педсовете подчиненных; о последних увольнениях и правительственных программах; о том, что Эмми нравится столярное дело и она мечтает после занятий прошмыгнуть в мастерскую к миссис Доуз, взять несколько уроков; о том, что родители винят школу, школа винит родителей, и лишь дети всегда винят себя. Чарли же рассказывал о долгом ожидании в Дубае и Франкфурте, прилетах-вылетах, прилетах-вылетах; о бдениях у постели умирающих; о доставке цветов в школу, в которой через несколько дней вооруженный мужчина убьет пятнадцать учеников. О встрече с родителями этих детей и о сказанных шепотом словах – порой я последняя любезность, а порой – предостережение…
О тайном знании – про то, что в перестрелке в Айове могло погибнуть не двадцать три ребенка, а двадцать четыре, но одна мама пообщалась в вестибюле с вестником и решила поверить своей дочери, когда та пожаловалась на простуду, хотя девочка наверняка соврала.
– В человеке постоянно идет борьба между интуицией и голосом разума, – размышлял Чарли под яркими лучами солнца. – К тебе подходит на улице мужчина, и интуиция подсказывает – что-то не так; ты просто чувствуешь, и все; чувствуешь, что мужчина… но он красиво одет, да и вообще вы в цивилизованной стране, и ты выбрасываешь предчувствия из головы: не глупи, не сочиняй, нечего пугаться на ровном месте. А мужчина идет за тобой до самого дома, и ты начинаешь кое-что понимать. Ты ведь ни о чем его не просила. Не просила помочь с сумками. Не просила проводить до подъезда. Мужчина, которого ты уволила, он рассмеялся и заявил, что вы еще увидитесь, а ты выбросила его слова из головы – подумаешь, брякнул сгоряча. И тебе становится ужасно страшно, а он приходит вновь, приходит, и тогда…
Эмми вложила свою руку в руку Чарли, и они побрели дальше молча, вдыхая запах соли. Внизу по черным камням ползали коллекционеры окаменелостей, целая семья.
– Ты мог что-нибудь изменить? – наконец спросила Эмми. – Мог спасти тех школьников?
– Не знаю. Я не знаю имени убийцы, не знаю, зачем меня посылают. Как-то я поехал в школу в Пакистане. Ехал и думал – о боже, дети, я навещаю детей, значит, Смерть их… но тут в школе вдруг распахнули ворота, и девочки сели за парты вместе с мальчиками и стали учить Коран, а еще истории из Библии и Торы, и учитель сказал: «Все мы – просто люди, и мы стараемся, как можем», и Смерть там тоже был, а я, значит, приехал раньше, чтобы вот таким образом выказать уважение, а потом Айова… Я к чему: мне ведь заранее ничего не известно, только по дороге в ту школу я, по-моему, знал. Иногда Смерть приходит по собственной воле, несет с собой пожары и наводнения, землетрясения и торнадо. Иногда же Смерть приходит потому, что его призывают люди. Я ему предшествую, и везде… знаешь, что везде меня поражает?
– Нет.
– При виде меня почти никто не удивляется. В айовской школе – никто мне не удивился, вообще. И никто ничего не предпринял, а потом все произошло…
Чарли и Эмми брели рядом вдоль моря.
Тише, ребята, тише! Да, мисс Вудс, вас это тоже касается, телефон убирайте! Продолжим с того места, на котором мы закончили прошлый урок. Размножение человека. Мы уже обсудили, как в процессе клеточного мейоза образуются яйцеклетки и сперматозоиды. Сегодня поговорим о том, что происходит во время секса, об оплодотворении и формировании эмбриона,
– Чарли?
– А?
– Если завтра ты увидишь в календаре новое задание, если тебе поручат… Если бы это была я, если бы заданием была я, то как бы ты поступил?
– Тебе еще…
– Не увиливай. Я серьезно.
Скрип кровати. Шуршание белых простыней. Шум волн за окном, запах соли. Занавески трепещут от западного ветерка, впитывают солнце. Бело-голубое отражение в океане, водная гладь – как зеркало, в ней тоже небо.
Наконец:
– Если бы мне пришлось идти к тебе. Как вестнику.
– Да. Как бы ты поступил?
– Я бы тебе сказал.
– Да ну?
– Ну да.
– Сказал бы мне, что я умру?
– Это не всегда…
– Да к черту, я знаю, что не всегда, но ты бы смог? Смог бы спокойно выполнить такое задание?
– Да.
– После Сирии, после увиденного там, ты бы…
