А ведь вне стен Большого Кремлёвского дворца смысловую составляющую данной декларации поддерживал и ничуть не меньший процент населения, погруженного, как и народные депутаты, в психическое состояние сходное с состоянием специфического умственного ослепления, когда «не ведают, что творят». Значительная часть общества, завороженная происходящим – небывалым и немыслимым, – испытывающая ежедневный прессинг, осуществляемый СМИ с помощью грубой, шоковой информации, – часть общества, подпавшая под гипнотическое влияние причудливых идей, напрочь перестала замечать даже явные противоречия в информационных мутных потоках, и уже не принимала в расчет, да и не могла принимать в расчет очевидные негативные последствия своих же собственных решений и поступков. Удивительно ли то, что некоторое время спустя, когда головы чуток поостыли, тот же Ю.Ю. Болдырев, народный депутат, размышляя на телекамеру по поводу принятия декларации «О государственном суверенитете…», вынужденно признавался: «Абсолютному большинству моих товарищей, которые наблюдали, и в голову не могло прийти, что это пролог разрушения великой страны с тысячелетней историей. Тогда все рассматривали это исключительно, как борьбу старых, бюрократических, забронзовевших вне политической конкуренции прежних властей и новых, молодых, прогрессивных, которые двинут страну вперед» [56].
Подобное же мнение мы находим и в книге Н.И. Рыжкова «Главный свидетель» (на момент тех событий – Председатель Совета министров СССР): «…Первый Съезд народных депутатов России стал главным разрушителем великой Державы, а 12 июня 1990 года, объявленное “демократами” великим праздником, стало днем вселенского позора. <…>
Передо мной лежат стенограмма этих заседаний и список итогового поименного голосования. Много знакомых фамилий людей, которые голосовали “за”. Позднее, через несколько лет, я задавал некоторым из них вопрос: почему тогда они поддержали Декларацию о суверенитете России? Единственный ответ гласил: мы даже не предполагали, что она приведет к разрушению СССР» [57].
Не предполагал, что декларация приведет к разрушению СССР, а также не был сторонником разрушения СССР и Б.Н. Ельцин. Так на вопрос об отделении России от Союза, заданный ему на съезде, он ответил: «Я никогда не выступал за отделение России, я за суверенитет России, за равноправие всех республик, за их самостоятельность, за то, чтобы республики были сильными и этим крепили наш Союз. Только на этой позиции и стою» [58].
И вот, стоя на такой позиции, тогдашний Б.Н. Ельцин, очевидно как-то мог увязывать в своей голове в нечто непротиворечивое п. 5 декларации «О государственном суверенитете Российской Советской Федеративной Социалистической Республики» и п. 11 закона «О разграничении полномочий между Союзом ССР и субъектами федерации», закона, который был подписан Президентом М.С. Горбачевым 26 апреля 1990 г., и которым определялось: «Конституция СССР, законы СССР, другие акты высших органов государственной власти и управления СССР обязательны к исполнению на всей территории СССР. <…> В случае противоречия законов и других актов высших органов государственной власти союзных, автономных республик Конституции СССР, законам СССР и другим актам высших органов государственной власти СССР действуют акты, изданные соответствующими органами Союза ССР» [59].
Итак, есть закон СССР и есть декларация РСФСР совершенно несовместимые друг с другом. Мог ли Б.Н. Ельцин, вступив в должность Председателя ВС РСФСР, игнорировать декларацию, которая в действительности вела и привела к разрушению СССР, и которую принял съезд народных депутатов, «выражая волю народов РСФСР», и за которую он сам же – Б.Н. Ельцин – проголосовал, и под которой поставил свою собственную подпись?
Любой шаг, даже сделанный добровольно, порождает
Это ли не благословление центробежного процесса – сепаратизма?
И процесс пошел.
Думается, Б.Н. Ельцин хорошо понимал, что самостоятельность – это и есть суверенитет, по-русски –
