– Да я в них получше вас всех, вместе взятых, разбираюсь! – вспылил Доминик.
Ларриан уронил тумбочку во второй раз, однако ногу успел отдернуть.
– Кто научил?!
– Жизнь, – туманно ответил царевич.
– В чьем лице?
– Ну, поехало!.. Мне вроде как уже двадцать два года!
– А мне на пару с твоим отцом – сто три. И при этом ты утверждаешь, что знаешь больше нас. Кто просветил?
– Представляю, сколько я тогда должен знать, – пробормотал Кащей. По всему выходило, что прилично. – Ларриан, а что ты беспокоишься? Добрых людей у нас хватает. Или ты хочешь устроить с этим человеком дискуссию на лучшее знание языка при большом скоплении народа?
– Упаси боже! – отшатнулся советник. Тумбочка прибыла на конечную остановку.
– Хватит на эту тему болтать, – предложил Кащей. – Наши четвероногие друзья уже позабыли, что хотели нас убить. Видите, они слушают?
– Как будто они всё понимают?
– Между прочим, очень даже похоже, что понимают, – сказал Кащей. – Это не простые волки, как я уже понял. Но кто они, пока еще не ясно.
– С ума сойти! – только и нашел что ответить царевич.
Советник промолчал.
Доминик развернул листки и осторожно выпрямил их по линиям сгиба, чтобы они не складывались во время чтения. Черные буковки не поблекли, но сама бумага местами пожелтела, вероятно, от попадавших на нее когда-то солнечных лучей. Усевшись на поставленную неподалеку от лестницы кровать, он перевернул первый, чистый от разумных надписей листок – на нем в основном кто-то писал всякую чушь, передал его советнику и прочитал надпись на втором листке:
– «Дневник М. Ф. Аникса».
На листке стояла дата начала записей, больше ничего не было. Передав и его советнику, Доминик увидел, что третий листок исписан мелким почерком, местами торопливым, местами почти каллиграфическим.
– Будете слушать? – поинтересовался он. – Или вам устроить краткий пересказ прочитанного, без подробностей?
– Лично я никуда не спешу, – сказал Кащей, заглядывая на второй этаж. Насупившиеся волки обмозговывали версии плана дальнейших действий. – Пока у нас гости, покинуть дом будет невежливо. И в принципе невозможно. Читай, а мы с Ларрианом охотно послушаем.
– М-да, – взгрустнул советник, – как быстро летит время! Раньше я читал ему сказки на ночь, а теперь он будет читать мне чужой дневник.
– Мой дневник нам не поможет! – возразил царевич.
– А у тебя есть свой дневник? – удивился советник. – Что-то я ни разу его не видел.
– Как это не видел? – в свою очередь удивился Доминик. – А кто исправлял мне двойки по математике на пятерки и писал почерком учителя «исправленному верить»?
– Вот оно и всплывает, – вкрадчиво сказал Кащей. – Тайное выходит на свет. Подделки, приписки… Чем вы еще незаконным занимались, не откроете секрет? Может, списывали домашнее задание у других царевичей, точнее, у решавших за них советников?
– Вот этого не было! – сказал царевич. – Это я всегда сам решал.
– Доминик, это не такой дневник, – сказал советник, – в твоем, окромя списка домашних заданий и оценок, сроду ничего не водилось.
– А больше и не надо! – Царевич поправил делающий попытки вернуться в сложенное состояние листок и объявил: – Поскольку воздержавшихся нет, я, пожалуй, начну читать вам эту сказку на ночь.
Советник протянул Кащею кружку с чаем.
– Валяй! – разрешил он.
И Доминик, отхлебнув из своей кружки, начал читать.
– Первая запись… – прочитал царевич. – Давно было.
– Не отвлекайся от текста! – попросил Ларриан. – По существу давай, если там есть, что по существу.
– А что для тебя означает термин «по существу»?
– Доминик, не зли меня – я ведь и подавиться могу! – честно предупредил советник, откусывая приличную часть от куска Еды – более-менее вкусной массы из неизвестных компонентов. По вкусу она отдаленно напоминала жареное мясо, но по внешнему виду Еда ничем не отличалась от обычного белого хлеба. На пакетике, выложенном Кащеем, так и было написано мелкими буквами: «ЕДА». Обобщающий термин, когда производитель и сам не знает, из чего именно он готовит продукты, но точно помнит, что ничего несъедобного среди десятков смешанных компонентов в составе нет.
