Но никто ее уже не слышал, — кроме старухи в шинели, прильнувшей изнутри проходной к маленькому продолговатому оконцу, — а машина уносилась все дальше и дальше, то теряясь из виду в низинах, то снова маяча оранжевым пятнышком на серой ленте дороги, оставляя позади и длинный железобетонный забор, и заводские корпуса за ним, и бесконечные — по другую сторону, укутанные мглой опускающегося вечера, неровные, занесенные снегами поля.
Свернув на кольцевое шоссе, машина въехала в город и помчалась к железнодорожному вокзалу.
