Этакий необычный натюрморт. Но вот опять зашевелился язык змеи. Затем и тело сдвинулось с места. Еле заметно анаконда заскользила к грызунам, то и дело щупая воздух языком. Камера продолжала стрекотать, но я уже весь напрягся, готовый мгновенно вмешаться, если дело примет скверный оборот. Атака анаконды обернулась бы для одного из наших четвероногих друзей тяжелыми травмами, а то и гибелью. Стоит острым, загнутым назад зубам впиться в добычу, как тело тотчас обвивает ее своими петлями и мышцы неумолимо сокращаются. А я по собственному опыту знаю, что такое каменные объятия анаконды, когда она включает полную мощность. У мускулов удава нет тормозов, они расслабляются постепенно уже после удачной атаки, когда мертвое животное давно лежит бездыханно в змеиных кольцах.
Впрочем, обошлось без моего вмешательства. Анаконда чуть изменила курс и заскользила мимо капибар на более глубокое место. Общими силами мы водворили ее в ящик.
Самка гигантского муравьеда долго носит своего детеныша на спине. Экипаж двухметровой длины вполне устраивает малыша, а если он свалится, будет трубить, пока мама не подберет его
На этом можно бы и кончить отчет о встречах анаконды с представителями разных видов млекопитающих, но мне хотелось бы еще рассказать о встрече змеи с Гомо сапиенс, сиречь с человеком.
На другой день после съемки эпизода с капибарами мы переселились к «райским водопадам», как мы назвали один из облюбованных нами уголков. Между двумя порогами речушка расширялась, образуя прозрачную заводь, и эту заводь мы назвали «Анакондовым прудом». Во–первых, Атти видел здесь крупную анаконду, а во–вторых, тут разыгралась сцена, которую я опишу ниже.
Место это отлично подходило как обитель для анаконды, к тому же прозрачная вода позволяла производить подводные съемки, и мне очень хотелось запастись кадрами, показывающими одного из самых знаменитых обитателей «страны вод» в его стихии. Условились, что Дени снимает с берега, я — под водой. Я надеялся, что это позволит потом смонтировать интересный эпизод для будущего фильма.
Просвет в листве над заводью пропускал солнечные лучи, обеспечивающие достаточно яркое освещение, что так важно при подводных съемках. Вместе с молодым индейцем Вильямом я отбуксировал ящик со змеей к большому камню; глубина кругом составляла два — три метра. Поднатужившись, мы извлекли анаконду из ящика, и она приняла идеальную для съемки позу на камне. Теперь осталось запечатлеть желанный кадр: снятая снизу зеркальная гладь воды… вдруг зеркало расступается и пропускает голову змеи… и змея скользит, скользит навстречу мне и телезрителю.
Тапир — не диковина, в Гайане он встречается так же часто, как в Швеции лось
Мы живо поплыли обратно к берегу, надеясь, что анаконда соизволит задержаться на камне. Она пошла навстречу нашим пожеланиям.
Место было незнакомое, неизведанное, поэтому она лежала тихо, изучая обстановку языком. Я тоже быстро оценил обстановку. Все в порядке. Кроме одной детали: погоды. Туча, закрывшая просвет в листве, оказалась не случайным прохожим. Предвещая обложной дождь, она неумолимо заволокла всю небесную синь и погасила столь необходимый мне свет. Тут дай бог над водой поснимать!..
Белый тапир — несомненно уникум
Обидно было терять такую возможность. Выходит, рано отпускать змею. В прошлый раз мы впятером затолкали эту самую анаконду в ящик. Это было не очень трудно, и я даже подумал, что вот ведь пугают народ, публикуют снимки, на которых целая вереница служащих зоопарка возится со змеей такой же величины, водворяя ее в террариум. Да я и сейчас так думаю.
Считая Дени, нас было трое. Я попросил Вильяма сбегать в лагерь за большим мешком, в котором мы обычно держали наши рюкзаки. Конечно, камень не совсем удобный, и рядом достаточно глубокая вода, но все же как–нибудь справимся, затолкаем змею в мешок, пусть посидит там, пока мы будем пережидать непогоду.
Дени стоял около камеры, я медленно направился к анаконде, чтобы не терять времени, когда вернется с мешком Вильям.
Осторожно ступаю на затонувший ствол, от поверхности до него полметра, и он доходит до самого камня. Змея продолжает старательно изучать обстановку высовывающимся языком.
Ждем. Проходит минута. Другая. Вдруг змеиная голова поднимается, язык нацелился на поверхность воды. Аппаратура сработала, сообщила анаконде, где ей надлежит находиться. Сила анаконды в мышцах, а не в мозгах, мне в этом предстояло убедиться лишний раз.
Осторожно приближаюсь к змее по стволу, рассчитывая отвлечь ее внимание от воды. Она замирает и приветствует меня хриплым, не очень громким шипением.
Меня осеняет, и я прошу Дени стоять наготове у камеры. Пусть снимет, как мы с Вильямом будем ловить змею. Кстати, где же Вильям запропастился? Целую вечность ждем!
Змея опять наклоняет голову к воде, петли расправляются, тело подается вперед. Еще немного — и нырнет, а тогда ищи–свищи. Ждать больше нельзя.
Я схватил змею обеими руками сразу за головой и метнулся прочь от ствола, к берегу, чтобы анаконда не успела обвить дерево хвостом и затащить меня под воду.
