Панси старается об этом не думать и упорно смотрит на свои черные ногти, не поднимая взгляд. Малфой всегда был для нее слишком, теперь — тем более. Зачесанные назад волосы и волшебство пробивается через одежду-маскировку — где ее упрямый мальчишка?
Что осталось от него?
— Я искал тебя, — шепчет Драко, останавливаясь под вязами. — Я так долго искал тебя. Я думал, что ты…
— Умерла? — девушка передергивает плечами от неожиданно холодного порыва воздуха. — Я тоже искала тебя, но потом мне здесь…
— Понравилось? — у Малфоя один уголок губ криво вверх ползет.
Паркинсон отчаянно дерет кончиками пальцев серебряного дракона, что спит, обвившись вокруг предплечья.
— Магглы не такие, как мы о них думаем. Они нормальные!
Драко пожимает плечами, мол, как скажешь, но лицо у него безразличное. И Панси так хочется ударить его, или накричать, или поцарапать даже — только бы маску сорвать, но вместо этого тонет лицом в его рубашке, пальцами цепляется за воротник.
И знакомый запах уносит водоворотом. И руки, что смыкаются на лопатка, все еще теплые.
Панси нравится у Рэйчел, но сейчас она впервые за долгое время чувствует себя дома.
А волшебник по-старому носом по волосам проводит, бормочет что-то о «слишком долго» и обнимает так крепко, что трещат израненные ребра.
— Я скучала, я так скучала, — рваными порциями давит Паркинсон и шаг назад сделать боится. А вдруг стена появится снова?
Кажется, они стоят так долго — очень и очень долго. Но потом Малфой с горечью вспоминает:
— Меня ждет Астория.
— Ты женат на Астории. — Почти как предательство, но ведь для него ее не было тринадцать лет.
Больно.
Но это лечится.
Лечится же?
Панси собирает в себе силы, собирает разбитое сердце и прячет в ладонях и только просит:
— Не рассказывай никому обо мне, ладно? Иначе я не смогу колдовать.
Он не говорит о законах и правилах, просто кивает.
— Наверное, нам больше не стоит видеться.
Паркинсон согласна. Она в кармане рубашке находит забытую фотографию в ч/б, где ее взгляд направлен куда-то в небо (Нейт любитель таких концепций).
— Возьми на память. Это Нейтан сфотографировал, он талантливый.
Драко, конечно, понимает, что скрывается за ее «Нейтан», но не спрашивает.
Это правильно.
Зачем?
Он даже не целует ее в щеку на прощание, уходит прочь быстро, резко. Оборачивается через десять шагов и говорит губами одними:
— Я люблю тебя.
Панси вторит:
— Я люблю тебя.
И отворачивается, чтобы не видеть, как аппарирует Драко Малфой, теряясь на этот раз не на несколько месяцев и не на тринадцать лет — навсегда.
