Когда в девяностые уходила эпоха, я радовался, что вместе с ней уходит и то, что я всегда считал низким, недостойным свободного человека. Мы отрекались от тоталитарного прошлого, и наши дети будут расти совершенно другими людьми. Но только потом стал понимать, что для того, чтобы стать свободным, нужно стать личностью. А личность формируется в отношениях с Богом. Личность – это прежде всего понятие религиозное.
На днях подходит ко мне одна наша прихожанка, у нее сын сейчас отбывает срок в одной из исправительных колоний. Одно время пацан воевал в горячей точке. Видимо, там его психика и повредилась. Сначала наркотики стал принимать, а в конце концов и человека убил. Сидит уже лет восемь. Мать его периодически навещает. Рассказывает:
– Меня мой Валерка спрашивает: «Мать, что у вас там, на воле, с людьми происходит? Кого вы к нам в зону присылаете? Откуда они такие берутся? Через одного не пойми чем занимаются, все друг дружку пассами лечат, мол, они экстрасенсы. Сектанты, что ли, какие? Фашисты появились. Один родную мать убил на почве национальной нетерпимости. Она ему, видишь ли, сказала, что люди других национальностей тоже люди, нет плохих национальностей, есть плохие люди. Не смог он этого вынести. Дочь стала за мать заступаться, так он и сестру убил. И самое главное, мать, я с таким еще не сталкивался. Эти новопришедшие, вот смотришь на них, руки тебе готовы целовать, угодничают, шестерят, но как только что за тобой заметят или услышат, так и бегут тебя закладывать. Раньше, и это ни для кого не было секретом, в каждом отряде были свои осведомители. Их знали и при них старались ничего лишнего не говорить, да и вообще поменьше с ними общаться. А эти никого не таятся. Они прямо-таки ждут, когда ты в чем-нибудь проколешься, и наперегонки спешат донести. Уж и администрация не знает, что с ними делать. Слух идет, хотят, мол, старосидящих от новопришедших отделить, настолько мы с ними разные. Мать, а мне ведь через несколько лет на волю выходить. И ты знаешь, как подумаю, в кого вы за эти годы успеете превратиться, страшно становится. Как же мне тогда жить среди вас?»
Маленький квадратик три на три сантиметра, из металла цветом под бронзу. В квадратике лицо мужественного человека, рядом с лицом Звезда Героя и имя – Карбышев Д. М.
Когда-то этот значок был пределом моих детских мечтаний. Наша школа в Гродно носит имя генерала Карбышева. Не знаю, как сегодня, но сорок лет тому назад нас, учеников этой школы, за хорошую учебу и соответствующее поведение награждали такими значками. Детская мечта, ведь на нем была выбита Геройская звезда, а мне, мальчику из того времени, тоже очень хотелось быть героем. Учился вроде бы и неплохо, но из-за моего вредного характера эта замечательная награда так и не нашла своего героя, то есть меня. Пишу сейчас и вспоминаю, что те, кто получал этот значок, носили его, и даже в старших классах не стеснялись прикалывать к одежде.
У нас при школе работал музей, в котором были собраны экспонаты о жизни легендарного генерала. Правда, мы, тогдашние пацаны, интересовались подвигом Дмитрия Михайловича совсем немного. Мы знали, что он, попав в плен, не поддался немцам и не стал предателем и за это враги морозной февральской ночью обливали его водой до тех пор, пока тело генерала не превратилось в одну большую ледяную глыбу.
Конечно, в наших глазах это тоже подвиг, но нам хотелось, чтобы наш герой был летчиком или танкистом, чтобы он взорвал какой-нибудь штаб или на худой конец закрыл грудью амбразуру дота, а так казалось, что в его подвиге чего-то не хватает, как сказали бы сегодня, «экшена маловато» со взрывами и автоматными очередями.
В школьном музее, как и положено, были свои экскурсоводы, мальчик и девочка. В мое время экскурсоводом был пятиклассник Саша. Маленький упитанный мальчик неизменно с красным галстуком на шее. Зрение у него уже тогда страдало, и Саша носил большие очки в роговой оправе. Очки постоянно сползали с его маленького крючковатого носика, похожего на клювик хищной птицы. Мальчику приходилось часто поправлять очки и при этом потешно морщить носик. Про себя я звал его Совенком.
Совенок хорошо учился и занимал активную жизненную позицию, поэтому его грудь, одну из первых в классе, украсил замечательный значок. Но я часто замечал, что Сашина активность проявлялась еще и в том, чтобы, семеня маленькими ножками вслед за высоченным завучем Сергеем Степановичем, нести его папку или портфель.
За время моей учебы у нас в школе как минимум дважды проходил слет карбышевцев всей страны. Приезжали ребята из Москвы и откуда-то там еще. Было много флагов и пионерских галстуков. И неизменно на всех митингах Саша Совенок представлял нашу школу, начиная свои выступления словами:
– Дорогие карбышевцы… – и заканчивая: – Мы, карбышевцы, клянемся… – Саша картавил, и поэтому у него выходило «кагбышевцы».
