Чертовски трудно с ходу назвать столь же монотонное занятие, однако старый Сергеич, служивший некогда в комендантских подразделениях имперской армии, а ныне занимающий весомую должность начальника смены, считал свою работу одной из самых интересных и уж точно – одной из самых важных в мире. Опытный, подозрительный, доверяющий исключительно своим глазам, он стал настоящей находкой для службы безопасности гигантского комплекса и только за последний год сумел предотвратить три попытки хищений ходового товара. К Сергеичу прислушивались не только из уважения к должности – он свой авторитет честно заработал, а потому, когда начальник смены неожиданно вызвал на монитор картинку с одиннадцатой камеры и долго, почти три минуты, не отрываясь смотрел на изображение пустого пандуса и закрытых ворот, смешков за его спиной не возникло. Даже скрытых. Пара находящихся на КП охранников терпеливо ждала, когда шеф закончит, и лишь сообразив, что изучение простой картинки неприлично затянулось, один из них рискнул подать голос:
– Сергеич?
– Странно мне что-то, – помолчав, ответил начальник, не отводя взгляд от монитора.
– Страшно?
– Странно.
Охранники переглянулись.
– Заметил чего?
– В том-то и дело, что нет, не заметил. И собаки молчат. Но… – Сергеич медленно оглядел коллег и продолжил: – Чувство у меня такое, будто чего-то мы не замечаем.
Необъяснимое чувство не раз выручало, позволяло предотвращать проникновения на объекты, но сейчас – и распространяться об этом старый охранник благоразумно не стал – его не просто «тюкало», а изрядно «долбило», что означало высокую вероятность крупных неприятностей. На складе определенно что-то происходило.
– Давно чувство появилось? – тихо спросил Виталич.
– Минут десять.
– И проблема у одиннадцатых ворот?
– Да.
У закрытых, если верить передаваемой с камеры картинке, ворот.
– Пойду проверю, – серьёзно проронил Виталич. – Патруль далеко ушел, так что я молодого возьму и проверю.
– Молодой пусть в мониторы таращится и за тревожную кнопку держится, – решительно распорядился начальник смены и резко, как будто сам был молод, поднялся с кресла. – Я с тобой пойду.
И расстегнул кобуру…
– Не было в этом ангаре големов, дятел ты кривоносый, – зло бросил Натуга. – Это человский склад, всосал? Тут големов не бывает.
– Мля, Натуга, ты, мля, как напруга: давишь и давишь, – выдохнул в ответ Шкварка. – У тебя в ушах волосы выросли? Я ведь сказал: сначала надо было другой склад подломить, с големами.
– Это не из тебя ум капает, а? – осведомился толкающий следующую тележку Коряга. – Весь склад изгадил.
Мотыга и Натуга заржали, но набросился Шкварка только на своего напарника.
– По шее захотел?
– Сам заткнись!
Впрочем, все понимали, что драки не случится: для этого Шапки слишком устали. И ругались они от этой самой усталости. Весь последний час дикари грузили в машину выбранную Корягой добычу, которая, по закону подлости, хранилась в дальнем конце ангара. Электрокаров Шапки не обнаружили, пришлось пользоваться примитивными тележками, дело затянулось, основательно всем надоело, и радовало только то, что нынешняя ходка должна была стать последней.
– Хватит ныть, умник.
– Я не ною, мля, а выражаю неудовольствие. В конце концов, я гарка, мля, хоть и Шкварка.
– Не нравится работа, найди другую, – предложил Мотыга.
– Ну и найду, мля, что я, работ не видел, что ли?
– Дубина ты, Шкварка, когда это навы на стороне работали, а? – примирительно произнес Коряга.
– А мы чо делаем?
– Так мы на себя.
– И я буду на себя. – Шкварка остановился, вытер тыльной стороной ладони пот, оглядел бескрайние ряды коробок и ящиков, вздохнул и поинтересовался: – Слышь, Коряга, а чо мы только этот товар таскаем? Давай разный брать.
– Зачем? – осведомился Мотыга.
– Чиста, чтобы лохами не казаться. А то спросят, мля: чего вы из такого богатого места приехали и ничего разного не привезли? А нам и ответить нечего.
– Один товар Урбеку впарить легче, – веско произнес уйбуй. – Чиста, мы привезли самое ценное, в реале.
– Здесь много всего ценного, – заметил Шкварка. – Вон там, например, очень красиво на коробке что-то нарисовано. Наверняка ценное.
– А мы сюда ещё вернемся, – пообещал Коряга. – Давай двигай, харэ бездельничать.
Шкварка с Натугой впряглись в тележку, но любознательности боец не утратил.
– Хочешь сказать, что тупые челы не заметят, сколько мы у них этих коробок подрезали?
– Заметят, конечно, – не стал скрывать уйбуй.
– Когда?
– Когда пересчитывать начнут.
– Круто.
– А мы тогда уже уедем? – неожиданно для всех уточнил Натуга.
– Куда? – не сразу понял Коряга.
– Отсюда. – Переживаемые сомнения отразились на бесхитростной роже бойца испуганной гримасой. – Когда они пересчитывать станут, мы уже уедем? А то на нас могут подумать.
– Мля, боец, какой же ты тупой, в реале, – покачал головой Коряга. – Конечно, уедем!
В последнее время уйбуй полюбил покачивать головой по самым разным поводам, ему нравилось, как хохол поглаживает кожу черепа. А бандану он повязал на руку, чтобы не мешала хохлу ершиться на покрытой шрамом башке.
– Тупой не я, а Йога.
– Почему?
