– Йога не тупой, а хитрый, – наябедничал вредный Шкварка. – Фигли он спрятался, когда грузить надо?
Оставленный у грузовика водила действительно не наблюдался.
– До ветра отошёл, – неуверенно предположил Мотыга. – Из Йоги вечно льется, когда не нужно.
– Брандспойт хренов.
– Следы оставляет, – буркнул Натуга с интонацией заправского урки.
Но сородичи не оценили.
– Да здесь он… – Коряга прошёл вдоль кузова и заглянул за левый борт. И убедился в своей правоте: Йога действительно был там.
Стоял с поднятыми граблями и тоскливо таращился на двух челов в темно-синей форме местных сторожей.
Грузовик оказался там, где быть его никак не могло. Ну то есть могло, конечно, раз он там оказался, но явление сие означало, что воры подключились к местной сети и гнали на мониторы ложное изображение, а до сих пор Сергеич и Виталич наблюдали подобную лихость исключительно в кинофильмах про заграничную фантастику. При этом воры, как ни странно, чувствовали себя необычайно вольготно: первого из них подкравшиеся сторожа обнаружили омывающим переднее колесо грузовика, да ещё насвистывающим популярный в этом сезоне мотивчик. При виде направленных на него стволов свистеть бандюга перестал, но полилось из него быстрее.
– Руки в гору и молчок!
Сказать, что воришка не ожидал появления охраны, – не сказать ничего, изумленный бедолага даже к расстегнутой кобуре не потянулся, замер, раскрыв рот, и послушно поднял к небу густо татуированные конечности.
– Сколько вас? – приступил к допросу Виталич, опасливо косясь на приделанную к бандитскому поясу саблю: «Казак он, что ли? Или абрек?» До сих пор Виталичу воры с саблями не попадались. – Сколько?
– А?
– Под дурака косишь?
– Вызывай полицию и скажи, что видишь на одиннадцатой камере, – приказал Сергеич в рацию.
– У одиннадцатых ворот? – переспросил молодой. Он был изумлен не менее бандита.
– Да.
Охранник ещё раз посмотрел на монитор, потер глаза, посмотрел ещё раз и доложил:
– Пусто, как в моем кармане.
– Здесь стоит грузовик.
– Не вижу.
– Потому что здесь никого нет! – завопил Коряга и бодро шмальнул в потолок.
События следующих тридцати семи с половиной секунд были переполнены шумом, воплями, неразберихой и той долей здорового безумия, которой отличаются все пошедшие не так ограбления.
Коряга шмаляет из сорок пятого «кольта», Йога грамотно рушится на пол, главный чел разряжает служебную пукалку в борт грузовика, аккурат туда, где только что маячила грудь Йоги, неглавный чел просто бабахает, и сторожа ездовыми собаками несутся за подвернувшийся контейнер, спасаясь от следующего выстрела: подсуетившийся Шкварка извлекает заныченный в кузове дробовик, и на складе громыхает по-взрослому.
Полудюймовая пушка едва не сносит бетонные перекрытия.
– Тикаем!
Челы палят из-за контейнера, но высунуться боятся и мажут. Шкварке никто не мешает, и металлические бока контейнера принимают один удар за другим, постепенно растворяясь под суровыми зарядами. Оставшийся на КП молодой до упора вдавливает тревожную кнопку, а заодно начинает звонить в полицию. Йога лезет под машину, Коряга шмаляет куда-то, тупо создавая огневое прикрытие, Мотыга с Натугой забрасывает в кузов последние коробки с товаром.
– Тикаем!!!
Не прекращая лупить из верного «кольта», Коряга добирается до кабины, распахивает дверь и хватается за руль, на соседнее сиденье плюхается пролезший под машиной Йога. Грузовик срывается с места, и Шкварка едва успевает вцепиться в борт, его втягивает Натуга, а добравшийся до своего дробовика Мотыга гулко прикрывает бегство, и потому Сергеич с Виталичем выбегают из укрытия лишь после того, как протаранившая ворота машина исчезает во тьме.
На удаляющиеся красные огоньки злобно брешут опомнившиеся псы.
