Я не стала спорить, а молча вернулась слушать скрипки и доедать мороженое, что начинало таять. Когда музыка стихла на высоких тревожных минорных аккордах, раздались бурные аплодисменты зрителей. Хлопали все, кроме матери, смотревшей задумчиво сквозь музыкантов и фонтан. Ее взгляд не светился, как несколько минут назад. Он потух. Улыбка опять исчезла, словно ее вовсе и не было, рот превратился в прямую тонкую линию. В глаза снова вернулся лед, заморозив даже море. Мама стала той самой холодной королевой, возле которой я не любила находиться рядом. А ведь совсем недавно со мной был другой человек. Если так продолжится, то ответ на главный вопрос не удастся получить, поэтому нужно что-то предпринять. Желательно еще продлить время. Недолго думая, я попросила маму прокатиться на последнем аттракционе – колесе обозрения. Она согласилась, из-за чего на душе стало легче. Обычно в таком состоянии ее невозможно уговорить. Наше общение становилось холодным, возникали новые скандалы и ссоры. Мы не понимали друг друга. Между нами образовывалась длинная каменная стена, перелезть через которую невозможно. Идя сейчас рядом с ней, я чувствовала себя как в клетке. Мама была хищником, а я – жертвой. Игрушкой. Куском мяса. Даже плюшевый мишка, подаренный ею, не спасал от неприятного ощущения.
Когда подошла наша очередь садиться в открытую кабинку, мне оставалось только помолиться про себя и не ляпнуть лишнюю глупость, испортив прекрасный вечер окончательно. Колесо крутилось медленно и долго. За это время я успела увидеть полгорода точно. Мегаполис переливался разноцветными огнями, удивляя тем, что днем он был как будто в спячке, а ближе к ночи просыпался и оживал. Небоскребы теперь не выглядели серыми, мертвыми, наводящими скуку, а расцвели и окрасились в яркие краски, блистая и переливаясь при свете серебряного полумесяца. Посчастливилось заметить среди этого огромного разноцветного острова свой дом, промелькнувший далеко слева благодаря серой черепичной крыше и горевшему в башне свету, который редко там зажигали. Переведя взгляд на знаменитые Хайкавские горы, покрытые золотом и кое-где зеленью, я внимательно разглядывала их в надежде увидеть заброшенный дворец, про который ходило множество легенд, но, к сожалению, не нашла. С разочарованием выдохнув, я смирилась с тем, что могла хотя бы полюбоваться мегаполисом. Вскоре наскучило изучать ночное светящееся великолепие города, и я, посмотрев на мишку, которого посадила к себе на колени, перевела взгляд на маму. Она все так же с хладнокровием и безразличием любовалась городом. Ее глаза не менялись, а улыбку вряд ли можно было оживить. Атмосфера, царившая вокруг нас, совершенно мне не нравилась. Легкий ветерок не охлаждал, а как будто душил. Полумесяц в чистом ночном небе не украшал и не завораживал видом, а бесил. Хотелось дотянуться и сорвать его к чертям. Почему-то все, что я любила или жаждала увидеть, внезапно стала ненавидеть. Вся красота для меня вымерла. Ничего не впечатляло и не радовало. Я решила не медлить и не ждать, когда полностью взбешусь и потеряю память, поэтому в следующую секунду задала давно интересующий вопрос, который возник после одного сна:
– Недавно мне приснились две девушки. Я чувствовала, что они сильно похожи внешне на меня. Одна из них постоянно что-то просит, кричит, плачет. Кто они? Почему их голоса так часто слышно у нас дома?
Я внимательно следила за реакцией матери в ожидании ответа. Казалось, все в этот момент замерло: ветер утих, а колесо остановилось, свет фонарей потускнел. Время замедлилось, прекращая торопить жизнь. Оно будто сделало паузу, которая длилась очень долго. Мама не занервничала после того, как услышала мой вопрос, не пыталась сменить тему или накричать, что обычно делала, когда я допрашивала ее. Взгляд Лили был устремлен на море, в котором отображался полумесяц. Он ничего не выражал: ни гнева, ни печали, ни радости. Лед в ее глазах исчез, оставив одну пустоту. Недавно я видела, как в той Вселенной царили звезды тепла, любви, счастья, а теперь их нет. Я глядела в глаза матери, и мне становилось не по себе. Я оказалась словно в комнате, где так темно и холодно, а еще одиноко, но идти некуда, потому что пустого пространства имелось много, выхода – не видно. Тьма загородила его. Лили как будто покинула мир, превратившись в пустую с невероятной и редкой красотой куклу. Ее душа где-то бродила, а тело оставалось неподвижно сидеть на месте. Никогда не могла определить настоящую сторону мамы. Она то притворялась при людях милой, то снимала эту маску и спустя время опять надевала образ строгой и сдержанной леди, то, как сейчас, была спокойной, не шевелилась, не разговаривала. Я уже начала сомневаться, что она дышала, а сердце билось.
– Эти голоса принадлежат прошлому, – равнодушно заговорила мама, и мне пришлось облегченно выдохнуть. Все-таки Лили вернулась на планету Земля. – Несуществующему, выдуманному. Оно – твое воображение, Ками. Того, что ты слышишь и видишь, нет на самом деле.
