– Тогда тут все очевидно: я шизофреник, – сделала вывод я и перевела взгляд на море. – Почему ты до сих пор не отправила меня куда положено?
– Я дала обещание твоему отцу, что вылечу тебя и никогда не брошу, – ответила мама, из-за чего мне стало противно слышать это.
– Надо же, теперь ты заговорила об отце! – скептически заметила я. – Дальше какие оправдания будут?
Повисла тишина. Колесо продолжало опускаться. Обстановка между нами накалялась. Я, нервничая, сжимала лапу игрушечного медведя, глядя прямо на дома, что начинали прятаться за деревьями.
– Твоего отца убили, поэтому я не хотела, чтобы ты еще больше переживала. Одно событие достаточно изменило тебя, после этого мне хотелось как можно дольше защищать твой детский разум, – поделилась неожиданным откровением Лили, заставив мои глаза округлиться. – Те таблетки должны помочь или хотя бы избавить от плохих мыслей и лишних переживаний.
– Подожди, что? – опешила я, переваривая услышанное. – То есть как убили? Кто это сделал?
– Хотелось бы мне знать.
– И давно его нет?
– С тех пор как тебе исполнилось пять, – устало выдохнула мама.
– Тогда почему я ничего не помню и постоянно что-то забываю?
– Возможно, у тебя остался шок от той ночи, – предположила она.
А я задумалась, пытаясь вспомнить прошлое или хотя бы поверить в ее слова, которые внушали еще больше сомнения и служили причиной появления новых вопросов.
– Ты тоже была там в тот момент? – единственное, что удалось нормально сформулировать.
– Нет, в ту ночь меня не было дома.
У меня возникли новые вопросы, окончательно сбив с толку, но время истекло. Нам было пора выходить из кабинки, так как колесо обозрения остановилось и настала наша очередь. Судя по выражению лица мамы, когда мы покидали парк, я поняла, что она не намерена отвечать на остальное. «Ладно, – пронеслось в мыслях, – спасибо и на этом». По крайней мере, мне теперь немного известно об отце, но насчет своего здоровья я сомневалась. Что же все-таки случилось со мной в детстве? Почему Лили не хотела делиться информацией о моем прошлом? Насколько я поняла, оно точно было, ведь человек не может существовать без него. Что бы с ним ни произошло, он обязательно будет помнить и вспоминать, какие вещи нельзя ему повторять, а иначе застрянет во времени. Всю дорогу вопросы роились, загружая мозг новой информацией, которую предстоит выяснить. Вот только ждать опять момент, когда у матери будет хорошее настроение, я не собиралась. Нужно что-то делать, пока я не сошла с ума окончательно. За окнами автомобиля проносились небоскребы и люди, но, не обращая внимания на них, мозг генерировал идеи и способы, как и где найти ответы на все вопросы. Я устала сидеть на одном месте, игнорировать все происходящее, закрывая глаза и молча слушая приказы мамы. В конце концов, она не имела права управлять жизнью других. Конечно, ее забота и любовь важны для меня, но…
Внезапная резкая боль в сердце, словно стрелой, пронзила меня, из-за чего я машинально схватилась за грудь, зажмурившись на пару секунд. Все мысли испарились, а мозг будто отключился. Дышать стало тяжелее. Адская боль длилась несколько секунд. Они казались вечностью, и, если бы не
– Почему все стоят? – спросила я, заметив, что мы не двигались, хотя зеленый на светофоре должен давно загореться.
– Не знаю, – пожал плечами водитель.
