В лабиринтах лжи полностью

Малышка от кого-то убегала. И так продолжалось до тех пор, пока не настала сегодняшняя ночь.

Я открыла глаза. Эмоции рвались наружу. Ярость, ненависть, отчаяние, отвращение, зависть царапали душу. Монстр внутри меня ломал клетку, которую приходилось строить всю жизнь, удерживая в ней саму себя. Мой главный враг – это я. Если снять все маски и уничтожить придуманные личности, на трон сядет та, кто разрушит весь мир. Ее боялись и о ней сочиняли множество легенд, пугали детей, когда те не слушались взрослых. У нее много прозвищ, но имя одно. И я не хочу его слышать, потому что ненавижу его. Ненавижу себя настоящую.

Собрав все бумажки со стола, я выбросила их в огонь.

– Неплохая попытка избавиться от прошлого, – раздался голос Лилианы за спиной.

Развернувшись, я сжала пальцы в кулак, сдерживая желание наброситься на бессмертную.

– Зачем? – процедила я, делая медленные шаги вперед. – Зачем ты посылала мне сны и видения?

Лилиана сухо усмехнулась.

– Я?! – изогнула она бровь. – Я пыталась избавить тебя от них, но ты сопротивлялась, – холодно заговорила она.

Настала моя очередь удивиться.

– И каким же образом ты пыталась это делать?

– Таблетки и гипноз.

Смех вырвался из меня.

– Ты в курсе, что бессмертные не могут друг другу внушать? – По выражению лица Лили стало ясно: она слышала об этом впервые. – Только королю и королеве это по силам. Что касается таблеток, то они как раз все и ухудшали.

Сойлер пожала плечами, делая вид, будто ей неинтересна новость. Бессмертная присела на диван, меня бесила ее невозмутимость. Лилиана вела себя так, словно ничего между нами не произошло, словно никто не заключал никаких сделок, словно мы те самые мать и дочь.

– Знаешь, Ками, было интересно наблюдать за тобой, – медленно проговорила Сойлер, растягивая каждое слово.

– Камиллы больше нет, – села за стол я.

– Но ты на нее чем-то похожа.

– Чем? – решила узнать я.

– Характером, – бросила с отвращением Лилиана. – Обе неконтролируемые девицы.

С моих губ сорвалась легкая улыбка.

– Когда у нас за ужином собрались гости, ты все начала портить, из-за чего потом меня заподозрили…

– И правильно сделали! – оборвала я, чуть не вскочив со стула. – Знаешь почему?! Потому что ты – ужасная мать!

Кажется, мои слова ее задели.

Лили метнула острый взгляд на меня.

– Я доверилась тебе! Согласилась на твою сделку! – Гнев выходил, но не до конца. – Но я не соглашалась на то, чтобы быть твоей марионеткой.

– Ты и не была ею, – запротестовала Лили.

– Хватит врать! – Слова сами вырвались криком. – Ты обещала, что в новой жизни не будет воспоминаний о прошлом. – Выдержала короткую паузу. – Клялась, что сделаешь счастливой дочерью, подаришь свою любовь, но вместо этого я получила еще больше ненависти и лжи. – Вздохнула, продолжив дальше высказывать: – Все, чего я хотела, – избавиться от роли, которую ты навязала мне. Я плохо играла на сцене не из-за того, что забывала слова, а из-за того, что хотела быть той героиней, которая ближе мне, а не тебе. Ну и таблетки тут тоже испортили много чего, в том числе мое состояние. – Я помассировала виски, стараясь успокоиться. – Кстати, знаешь, почему я отказалась от интервью, которое ты якобы хотела взять у короля? Потому что мне не понравились твои планы. Я знала, к чему ты вела, но хорошо, что до тебя все же дошло.

В кабинете воцарилась тишина.

Лилиана Сойлер встала и подошла к окну. Я наблюдала, как она смотрела на луну, погруженная в свои мысли.

– Хочешь, мы начнем все сначала? – предложила спустя несколько секунд. – Ты попытаешься забыть все, а я постараюсь исправить ошибки. Стану той матерью, которую ты хотела видеть.

Она сейчас серьезно? Какой абсурд! Если Лили думала снова затащить меня в ловушку, то пусть не рассчитывает на это. Мое терпение закончилось. Лопнуло, как воздушный шар, который отпустили в небо. Он летел свободно до тех пор, пока не поднялся слишком высоко.

– Нет, Лилиана, спектакль окончен. Я не собираюсь больше играть в дочки-матери, – встала я из-за стола. – Мне надоели приказы и ложь. Я устала от всего этого. Простить один раз могу, но не десять. Сколько раз я сбегала от тебя? Три. – Сделала задумчивый вид. – Сколько раз закрывала глаза на все твои косяки и продолжала себе внушать, что я дочь влиятельной богатой женщины? Сколько раз терпела твои выходки и общество, которое ты собирала вокруг себя? Сколько раз пересматривала весь этот цирк, ни разу не выйдя на сцену? И сколько раз все повторялось снова и снова?

Мы ненадолго замолчали. Вскоре Лили глубоко вздохнула, признаваясь в своем проигрыше:

– Ты права, я плохая мать. Но, в отличие от некоторых, играю по-честному.

С недоумением взглянула на нее, скрестив руки на груди.

– Я не смогла сделать тебя счастливой и стать матерью, зато вернула к жизни. Считай, подарила шанс.

– Шанс на что? – укоризненно посмотрела я на Лили.

– Шанс увидеть свою дочь. Живую.