481. Он изобразил осенние груши на лотке; у них от тумана слезились носики и тому подобное. — Приводим полный текст этого ст-ния по автографу из собрания Н. А. Богомолова:
В ФРУКТОВОЙ ЛАВКЕКак холодно розовым грушам!Уж щеки в узорах румянца.Прильнувши к витрине послушно,Их носики жалко слезятся.Октябрь злой сыростью дышит,А у груш тончайшая кожаИ было б, бесспорно, не лишнимИм сшить из сукна, предположим,Хоть маленький китель, пальтишко —В одежде всегда ведь теплее!Но к вам невнимательны слишком…Ах, как я вас, груши, жалею!..X.1915482. Брат футуриста был Остап, внешность которого соавторы сохранили в своем романе почти в полной неприкосновенности <…> Он был блестящим оперативным работником. Бандиты поклялись его убить. Но по ошибке, введенные в заблуждение фамилией, выстрелили в печень футуристу, который только что женился и как раз в это время покупал в мебельном магазине двуспальный полосатый матрац. — Отсылка к той сцене из «Двенадцати стульев», где изображено жилище молодоженов Коли и Лизы: «В комнате из мебели был только матрац в красную полоску» (Двенадцать стульев. С. 189). К. неточно излагает обстоятельства гибели Фиолетова. Как и брат, он служил в одесском уголовном розыске. В заметке, опубликованной в № газеты «Одесская почта» от 28(15).11.1918 г., сообщалось: «Около 4 часов дня инспектор уголовно-розыскного отделения, студент 4 курса Шор в сопровождении агента Войцеховского находились по делам службы на „Толкучке“, куда они были направлены для выслеживания опасного преступника». «Следом за ними, — рассказывал Осип Шор, — туда вошли двое неизвестных. Один из них подбежал к Анатолию. Анатолий сделал попытку вынуть из кармана пистолет, но незнакомец, который стоял в стороне, опередил его» (Рассказ О. Шора цит. по заметке: Александров Р., Голубовский Е. Поэт Анатолий Фиолетов // Альманах библиофила. Вып. IX. М., 1980. С. 238). См. также в газете «Южная мысль» от 25(12).12.1918 г.: «…состоится вечер поэтов памяти Анатолия Фиолетова. В вечере примут участие Л. П. Гроссман, Ал. Соколовский, Ю. Олеша, Э. Багрицкий, В. Инбер, А. Адалис, И. Бобович, С. Кесельман, В. Катаев».
483. Я не был на его похоронах, по ключик рассказывал мне, как молодая жена убитого поэта и сама поэтесса, красавица, еще так недавно стоявшая на эстраде нашей «Зеленой лампы». — Подробнее об этом кружке одесских поэтов, возникшем в 1918 г., см., например, в мемуарах П. Ершова (Зеленая лампа). Здесь же набросан выразительный портрет К. того времени: «Катаев все еще ходил в военных рейтузах и френче, весело щурил монгольские глаза, походя острил и сыпал экспромтами. Всегда шумливый, категоричный, приподнятый, он любил читать свои стихи, тоже приподнятые, патетические. И когда начинал читать, глаза его расширялись, голос звучал сочно и глубоко» (Зеленая лампа. С. 3). Приведем также шуточное ст-ние, сохранившееся в альбоме Ю. Олеши, составленном А. Е. Крученых. Автором этого ст-ния, по предположению Олеши, был Лев Славин (РО ГЛМ. Ф.139. Оп. 1. Д. 20. Л. 5.):
(ПОЭТИЧЕСКОЕ СОДРУЖЕСТВО) ЗЕЛЕНАЯ ЛАМПАНебритый, хмурый, шепелявыйСкрипит Олеша лилипут.Там в будущем — сиянье славыИ злая проза жизни — тут.За ним, кривя зловеще губы,Рыча, как пьяный леопард,Встает надменный и беззубыйПоэт Багрицкий Эдуард.Его поэма — совершенство.Он не марает даром лист,И телеграфное агентствоВедет, как истинный артист.Но вот, ввергая в жуткий трепет,Влетает бешеный поэт —Катаев — и с разбега лепитРассказ, поэму и сонет.Экзакустодиан Пшенка