— Желательно ценности (на этом слове он как-то опять скользнул глазами вроде как по Настиной груди), украшения и деньги оставлять в отеле. На первом этаже имеется сейф. В городе много ворья. — Произнёс он на великолепном русском.
— Спасибо за совет, — она улыбнулась, — а откуда такое знание языка?
— Учился в Москве.
— А… — потянула, — а как попали в Москву?
Ответа не последовало. Но он продолжал всматриваться в нее по-кошачьи цепким взглядом, даже чуть подался вперед, к ней…
Молчание затягивалось — Настя не решалась, закрыть дверь (или не могла — она, словно кролик онемела под его немигающим, как у удава взглядом) Вдруг тишину разорвали душераздирающие вопли — Аня, перекрикивая шум воды, запела явно что-то очень сердечное (она пела, как поют «талантливые» люди без голоса и слуха).
Портье вздрогнул, резко повернулся и стремительно пошел по узкому коридору.
Настя удивленно смотрела ему вслед.
Не желает отвечать?! Да и Бог с ним! — но неприятный холодок пробежал по ее спине — что-то больно кольнуло и насторожило…
…Тряхнув головой, отгоняя неприятное, Настя заглянула в ванную. Аня, подставив лицо свежим струйкам воды, блаженствовала.
— Нам здесь золотой ключик в новую жизнь принесли.
— Что? — не расслышала Аня.
— Да пришел портье, принёс вот… — и Настя покрутила карточкой. — Ну что, идём гулять по городу?
— Знаешь, мне не хочется… там так жарко! Я устала от перелета…
— Ты же, как сурок, дрыхла в самолете!
— Ну, дрыхла — не дрыхла, а устала. Может, ты сама пойдешь?
— А пирамиды?!
— Я их уже видела, пролетала над ними, если помнишь, и вон из окна их видно… стоят эдакие дурищи, — она ткнула куда-то пальцем. — Ты же всё равно пойдёшь в музей и будешь зависать по часу у каждого экспоната, и читать подряд все этикетки, так?
— Так.
— Ну, тогда иди сегодня одна, насмотрись на свои «ценности» без меня, начитайся, насмотрись, а завтра будешь моим гидом по музею. Тебе хорошо и мне полезно.
— Ладно, уговорила. Но обещай слушать внимательно или хотя бы делать вид, что слушаешь!
— Угу, — Аня зажмурилась под острыми струйками воды…
От воды приятно веяло свежестью.
— Ты заметила, вода не пахнет хлоркой.
— Угу…
Настя постояла ещё, посмотрела на льющуюся воду, на подругу, и, решив, что идти сегодня одной — даже лучше, вышла. «В самом деле, с Аней сложней, тем более у нас разные интересы, Аня только будет мешать своими глупейшими выводами и постоянным: «Давай быстрей. Пойдем отсюда. Хочу в душ. Хочу искупаться». Наверное, Аня в прошлой жизни была рыбой или косаткой.
— Ладно, косатка, пойду без тебя.
Настя перекинула через плечо рюкзачок, на ходу подобрала непослушные волосы в пышный хвост, вышла из номера, и, мелодично постукивая каблучками, быстренько сбежала по мраморным ступеням вниз. Для Насти «быстро» — это на доли мгновений ускорить шаг. Ее походка — плавная, неспешная, но это не леность, граничащая с мышечной слабостью, нет, напротив, в каждом движении внутренняя затаённая сила, как сила пантеры перед прыжком. Где бы Настя ни появлялась, она всюду привлекала к себе внимание именно грациозностью движений, заставляя абсолютно всех чуть дольше задерживать на ней взгляд и необычной степенностью, статностью, и непринужденной грацией.
Но самое удивительное, что Настя была, как в капсуле с непрозрачными стеклами, в которой она никого и ничего не замечала. Аня, наоборот, даже пробегая, успевала заметить всё: и что где продают, и кто во что одет, и даже какие изменения произошли на лице сторожа у магазина за долгую ночную службу. И сейчас Аня уж точно приметила бы тех, кто острыми взглядами проводил Настю до дверей отеля и то, как отбросив газету в сторону, следом за ней устремился мужчина, словно ждал именно её появления. Аня непременно отметила, что это был никто иной, как их «самолетный сосед»!
Настя торопилась в музей — и никого и ничего не заметила!
Каирский музей, как огромный улей гудел разноязычьем.
Ещё ни разу в жизни Насте не приходилось бывать в таком шумном и многоликом музее!
Смирненькие японцы в белых костюмчиках семенили аккуратными группками, останавливались все разом, внимательно слушали гида, как по команде — бурно восхищались, а затем также послушно, но уже без эмоции на фарфоровых личиках семенили дальше.
Туристы с Туманного Альбиона, — настоящие «ценители древностей», — заложив руки за спину и задрав квадратные подбородки, надменно вышагивали по музейным залам. В их высокомерной поступи и выражении полного безразличия читалось некое пренебрежение — ведь Египет несколько лет был под протекторатом Великобритании. «Красиво! Величественно! Но всё это благодаря нам! Что бы вы без Бритов делали, что нашли? Ну, а это ещё что? Ах, да сокровища Тутанхамона! Миленько, миленько! Вот их без нас, англичан, и Лорда Карнарвона вы бы точно не нашли!»
