Копна кудрявых чёрных волос разметалась по плечам, щёки гневно алели, а синие глаза метали молнии.
— Отец?!
В этом восклицании было всё: изумление, обида, ярость…
Красивая девушка. Толстый, мешковатый Король меньше всего походил на её отца.
Король не торопясь снял руки с моих плеч и повернулся к двери.
— Лòри? Я не ждал тебя.
Девушка в негодовании притопнула ногой и даже взвизгнула тонко, едва сдерживая негодование.
— Ты! Мне сказали, что ты… и она! Это ведь она?!!
Король задумчиво поскрёб подбородок.
— Ивòна, позволь тебе представить: моя дочь Лòри. В обычном состоянии она особа весьма сдержанная, но сегодня особый случай. Прошу извинить её.
«Особый случай» это, похоже, обо мне. Только что так девицу разозлило? Мы и с ней встречались сорок лет назад? Не похоже…
— Здрассьте, — я неловко раскланялась. — Меня Женя зовут.
Я произнесла своё имя и тут же прикусила язык. Вот незадача!
Король, похоже, не удивился, а вот Лòри приподняла красиво очерченную бровь.
— Так вы не… ведьма?
— Лòри!
Король, кажется, не на шутку рассердился, а я поспешила заверить Лòри, что её опасения совершенно напрасны.
— Нет, я не ведьма. Мы похожи и как-то может и связаны, ну, может что-то и было, но я… не знаю.
Лòри решительно уселась на сундук и закинула за спину роскошные кудри.
— Откуда вы, Женя? Где вы жили?
Простые, человеческие вопросы, лишённые всякого подвоха и тайного смысла успокоили меня, и я простодушно ответила.
— В Нижнем слое.
Мои собеседники ахнули, а Королю пришлось опереться о плечо дочери, чтобы удержаться на ногах.
Вместе с Лòри мы усадили старого Короля на сундук, и он выдохнул, едва переводя дух.
— Не думал, что всё так плохо. Они сослали тебя? И ты не помнишь прошлого, не помнишь имени? Какой же уровень информации тебе оставили?
Я неопределённо пожала плечами.
— Мы не должны оставлять её здесь! — Лòри вскочила на ноги и схватила отца за плечи, мне показалось, что она сейчас затрясёт его, но она опомнилась под его тяжёлым взглядом и аккуратно завела свои ладони за спину. — Отец ты не можешь так поступить.
— Я обещал, — Король смотрел в пол. Меня они оба не замечали. — Она сказала, что так и будет и я обещал.
— Но, отец, тогда не было нас, мама…
Король поднял голову, и в его глазах светилась нежность и любовь к красавице дочери. Этот взгляд был мне неприятен, и я отвела глаза.
— Не волнуйся, Лòри. Всё будет хорошо. Ты, твоя мама и братья — лучшее, что есть у меня. Но я обещал.
Они перепирались, шипели друг на друга, как две разъярённые кошки, а я откровенно заскучала.
Я не понимала смысл их спора. Король, как и лысый слухач Люк считал, что дал мне некое обещание сорок лет назад, а красавица Лòри протестовала против того, чтобы её папа это обещание исполнил. Что касается меня, я была уверена, что с Королём не встречалась. Может пропавший Ре и был прав, и меня действительно лишили памяти при ссылке, но, чёрт возьми, мне девятнадцать лет, а не шестьдесят и в этом я была абсолютно уверена.
Смущал меня портрет. Как он оказался в Чёрной башне?
Я рассматривала своё изображение, и мне показалось, что лицо на картине изменило угол наклона. Я моргнула и встала так, чтобы тусклый свет падал на портрет.
Сомнений не было. Ранее хищный взгляд в упор разглядывал всех вошедших в комнату, а теперь портрет изображал мой профиль: сердито поджатые губы и воинственно вздёрнутый подбородок.
Я дотронулась пальцем до полотна — обычные краски. Сухие, густо наложенные мазки.
Портрет повернул голову, и подмигнул мне серым глазом. Ох, ты!
Я отдёрнула палец.
— Ивòна!
— Да?! — Я постаралась спиной закрыть своё изменившееся изображение.
— Мы оставим тебя. Как ты и просила когда-то, — Король бросил строгий взгляд на Лòри, не допуская возражений. — Если тебе что-либо понадобится, за дверью будет Люк. Идём Лòри.
Красавица не пожелала со мной прощаться и, покидая комнату, бросила на меня зловещий, многообещающий взгляд.
Дверь закрылась и, повинуясь необъяснимому порыву, я заперла дверь на тугой ржавый засов.
Лицо на портрете смотрело на мои действия с интересом. Осмысленно и внимательно.
Сухие мазки зашевелились, теряя чёткость, портрет расплылся, покрылся мелкими трещинами, распадаясь на куски и осыпаясь разноцветным песком. Из стены мягко прыгнула девушка. Моя копия.
— Ну, наконец-то!
Я вздрогнула. Не поняла, кто произнёс эту фразу: я или мой двойник? Одинаковый голос…
На стене осталась висеть пустая рама. Только чёрный глаз по-прежнему оставался на месте. Тусклый свет светильников мешал мне рассмотреть, а что же с глазом у этой. С портрета.
— Не пугайся, — портрет с любопытством уставился на Тотошку. — Ого, лемантийский дракон! Древняя тварь… значит старый Каàт привёл тебя к пещере То?
— Каàт умер. А ты кто?
— Я — это ты. Но ты можешь называть меня Ивòна. Это будет правильно, так меня звали здесь.
— А ты… голограмма? Запись?
— Запись?! — Ивòна рассмеялась и протянула мне руку. Рука была горячей и живой.
Я затрясла головой. Не понимаю!
— Ты из другого времени? Из прошлого? Или будущего? Я совсем запуталась…
Ивòна неожиданно подпрыгнула несколько раз и замахала руками, как ветряная мельница.
