Томас говорил со спокойной убежденностью, веря в свои слова.
— Со мной поступили несправедливо, понимаешь, сердце мое? Меня обманули. Несправедливость существует иногда долго, вечно — никогда! У меня теперь отличный адвокат. И то короткое время, которое я хочу провести с тобой и которое понадобится, чтобы передо мной извинились, я хочу жить в Париже.
Спустя некоторое время к их столу подошел кельнер.
— Месье Ливен, два господина хотят с вами поговорить.
Беззаботно оглянувшись, Томас увидел двух мужчин, стоявших у входа и приглашающе улыбавшихся. Томас поднялся.
— Я сейчас вернусь, дорогая, — сказал он и пошел к входу.
— Чем могу быть вам полезен, месье?
Оба господина в помятых дождевиках переглянулись. Затем один из них сказал:
— Месье, мы были уже на квартире мадемуазель Хамбер. Криминальная полиция вынуждена вас арестовать.
— Что я сделал? — тихо спросил Томас.
— Скоро вы узнаете.
«Ужас продолжается», — подумал Томас. Однако дружелюбно сказал:
— Вы французы и знаете, какой грех мешать при еде. Можно ли повременить с моим арестом, пока я не кончу ужин?
Оба чиновника заколебались.
— Сейчас мы позвоним шефу. — Один из полицейских исчез в телефонной будке и вскоре вернулся.
— Все в порядке, месье. У шефа только одна просьба.
— Какая же?
— Он спрашивает, не может ли он сюда приехать и с вами поужинать, ведь за хорошей едой все обсуждается легче.
— Хорошо. Согласен. Могу ли я спросить, кто ваш шеф?
Чиновники назвали незнакомую ему фамилию. Томас вернулся к столу и попросил Эмиля принести еще один прибор.
— Я ожидаю гостя, Мими.
— Кто же еще придет, дорогой? — улыбаясь, спросила она.
— Некий полковник Сименон.
— Ох! — произнесла Мими.
Полковник Юлиус Сименон оказался симпатичным человеком. С ухоженными усами, умными ироническими глазами и римским носом, он походил бы на актера Адольфа Мено, если бы был выше ростом. Томас отнесся к нему с большим уважением, Мими поприветствовала его как старого знакомого, что немного обеспокоило нашего героя. Костюм полковника был пошит, бесспорно, у первоклассного портного, но он блестел на локтях и спине. Полковник носил в галстуке золотую заколку с жемчужиной и небольшие запонки из золота, однако каблуки его обуви были сбиты.
За закуской и супом беседовали о Париже. За вторым полковник начал разговор.
— Месье Ливен, извините, что я мешаю вам ужинать. Прекрасный картофель, не правда ли? Но я получил приказ высшего начальства. Мы ищем вас целый день.
Томасу казалось, что он слышит издалека голос Жана-Луи Барро, который в сегодняшнем спектакле играл роль Ричарда Третьего. Отдаленно улавливал смысл, но не понимал.
— Да, прекрасный картофель, полковник. Здесь умеют готовить. Дважды кипятить в масле. О, французская кухня…
Томас положил руку на плечо Мими. Полковник улыбнулся. «Все больше и больше мне нравится этот полковник», — думал Томас. Полковник продолжал:
— Вы прибыли в Париж не только ради хорошей кухни. Мы тоже имеем своих людей в Кёльне и Лондоне. Мы знаем, что вы пережили у уважаемого майора Лооза, страдает ли он все еще от печени?
Томасу снова показалось, что он слышит голос Барро, и снова ему послышалась строфа бессмертного Шекспира, но он не мог ее понять. И почему смеется Мими?
— Месье Ливен, — сказал Сименон, — я уверяю вас в своей симпатии к вам. Вы любите французскую кухню. Вы любите Францию. Но, к сожалению, я имею приказ. Я должен вас выдворить. Вы очень опасны для моей бедной, подвергающейся угрозе нападения страны. Мы доставим вас к границе еще сегодня, и вы больше никогда не сможете ступить на землю Франции.
Томас начал смеяться. Он услышал опять голос полковника.
— И это потому, месье Ливен, — говорил он, добавляя себе в тарелку шампиньоны, — что вы агент недружественного нам государства. Но у вас есть выход. Вы перевербуетесь и будете работать на нас, на «Второе бюро».
Томас насторожился и подумал: «Как я опьянел», — а вслух продолжил:
— Вы делаете мне предложение в присутствии этой девушки?
— Но почему же нет, дорогой? — спросила Мими и поцеловала его. — Я ведь тоже состою в этом бюро.
— Ты тоже? — поперхнулся Томас.
— Я немного зарабатываю на этом. Ты злишься?
— Мадемуазель Хамбер является одной из красивейших патриоток, каких я знаю во Франции, — объявил Сименон. — Месье Ливен, — продолжал он, — согласны ли вы с нами работать?
Томас смотрел на Мими, на милую, нежную Мими. Он смотрел на полковника, человека, умудренного опытом. «Для меня нет другого выхода», — подумал он.
— Ах, дорогой, будь милым и иди к нам, — голос Мими звучал в одном ухе.
— Месье, вы решились? — слышался голос полковника в другом ухе.
— Я согласен, — промолвил Томас.
«Сначала немецкий абвер, затем „Секрет Сервис“, теперь „Второе бюро“. И все в течение 96 часов. Четыре дня назад я жил в Лондоне, уважаемый гражданин, удачливый банкир. Кто отнял у меня все это? Кто поверит всему в моем клубе?» — Томас провел своей узкой, изящной рукой по коротко остриженным волосам и сказал:
