-- Я хочу знать правду, -- твёрдо говорит она, -- потому что мне трудно просто стоять и смотреть, как тебя это мучает.
-- Так мучает-то это только меня, -- ухмыляется Андрей. -- Ты можешь расслабиться и получать удовольствие.
-- Не будь свиньёй!
-- Не будь занудой.
Андрей щёлкает её по носу, и Марина раздражённо рычит, стирая оставшийся на коже запах табака рукавом.
-- Как же меня задолбало возиться с тобой!
Андрей наклоняется вперёд и, доверительно понизив тон, сообщает:
-- Лишний повод убраться отсюда как можно скорее.
-- Только после того, как ты всё мне расскажешь! -- упрямо заявляет Марина.
-- Какая же ты идиотка. -- Андрей сердито тушит сигарету в пепельнице. -- Ненавижу твой характер.
-- Аналогично! -- выплёвывает Марина. -- И не смей меня больше запугивать!
-- Я ни за что не стал бы тебя запугивать. Я говорю тебе то, что есть, и если это тебя страшит, значит, следует просто поверить внутреннему голосу и сбежать.
-- Я не хочу бежать, -- возражает Марина.
Андрей прижимает пальцы к переносице.
-- Удивительно, но ты и вправду можешь быть редкостной занозой в заднице. Уходи, говорю!
-- Нет!
Марина поджимает губы, и Андрей на секунду меняется в лице, становясь озлобленным и усталым.
Он хлопает ладонью по столу и угрожающе рычит:
-- Марина!
Но она и не думает сдаваться. Её эта игра в прятки утомила ничуть не меньше, чем его, и если ей предстоит испытать шок и ужас, так тому и быть.
-- Не уйду! -- рявкает Марина.
Однако замахнуться и тоже впечатать руку в столешницу она не успевает, потому что Андрей неожиданно резко подаётся вперёд, обхватывает её плечи и разворачивает так, что зад упирается в край стола.
-- Дура! -- шипит он, задыхаясь от ярости.
На короткое мгновение Марину обжигает навязчивым дежа-вю, а потом губам становится больно.
Несколько секунд уходит на осознание происходящего, и лишь затем её прошивает насквозь осознанием, что некоторые секреты должны оставаться секретами.
"Что же я наделала?.."
Поцелуй Андрея не похож на поцелуи Димы: Дима обычно касается Марины так, словно она -- фарфоровая статуэтка; Андрей же сминает её руками и губами, будто хочет разорвать её на куски. И Марине очень хочется плакать.
Оказывается, брат вовсе не ненавидит её. Напротив -- он любит её с такой силой и страстью, что это заставляет его переступить черту дозволенного. Но облегчения это открытие не приносит. Напротив -- Марине становится ещё больнее.
-- Я же просил тебя... просил уйти! -- хрипит Андрей.
Его руки дрожат, когда он неловко шарит ими по её спине, а пальцы путаются в складках тёплой кофты. Он отстраняется всего на мгновение -- чтобы стянуть мешающую ткань, обнажая тонкую эластичную майку и покрытую мурашками кожу.
-- Не надо, -- шепчет Марина, пытаясь оттолкнуть его, но Андрей накрывает её рот ладонью и толкает на столешницу, а сам нависает сверху и продолжает целовать: шею, нос, щёки, дрожащие веки, ключицы. Он дышит тяжело и прерывисто, давясь нахлынувшими эмоциями и кашлем, и Марине на короткий миг кажется, что его сейчас хватит удар.
Хотя, чего греха таить, ей с неожиданной силой хочется, чтобы ему действительно стало плохо, потому что это позволит ей спихнуть его с себя и сбежать.
Однако Андрей, несмотря на вымотавшую его слабость, остаётся удивительно сильным. Или просто у Марины слабеют руки и ноги, потому что все её старания напрасны.
-- Глупая. -- Двинувшись вперёд, Андрей прижимается пахом к её промежности.
Марина чувствует его напряжённый член и внутренне содрогается, поняв, что если сейчас не случится чудо, произойдёт нечто ужасное и непоправимое.
Она предпринимает ещё одну попытку освободиться. И снова стонет от безнадёжности и бессилия.
Андрей убирает ладонь, позволяя Марине сделать глубокий вдох, и вновь с жадностью приникает к её губам. Его тело горячее, а язык почему-то холодный. И когда он углубляет поцелуй, Марина замирает, на короткий миг поймав себя на мысли, что ей не противно. Нет, ей не нравится происходящее, она всё ещё в шоке от того, что делает с ней родной брат, но... ей не противно. Она не испытывает к нему отвращения. Напротив -- её наполняет огромное сожаление, что она не догадалась о его чувствах раньше. Будь она чуточку прозорливее, этого позора можно было бы избежать.
Андрей, торопливым движением расстегнув джинсы Марины, проталкивает руку под пояс. Сдвинув в сторону мешающее нижнее бельё, он проводит ладонью по совершенно сухой промежности и, чертыхнувшись, прерывает поцелуй, чтобы облизать пальцы.
-- Не надо, -- повторяет Марина и сморщивается от неприятных ощущений, когда он опять лезет под джинсы.
Андрей затуманенным жадным взглядом смотрит на неё, затем медленно погружает внутрь палец и застывает, словно громом поражённый.
Марина всхлипывает и закрывает лицо ладонями, едва не плача от унижения. Потому что ещё никто и никогда не прикасался к ней... так.
-- Ты... -- Андрей захлёбывается словами.
