Марина, мысленно пожав плечами, послушно стаскивает пальто, разувается и на цыпочках крадётся за Димой. Оказавшись в зале, она изумлённо озирается, пытаясь предугадать, что сейчас произойдёт, а потом Дима щёлкает зажигалкой. Глаза на миг обжигает вспышкой, но затем, когда по залу распространяются мерцающие огоньки, неприятное ощущение проходит, и Марина ловит себя на том, что стоит, разинув рот. По всей комнате расставлены свечи, и красота сочетания тьмы и света завораживает её, отодвинув все проблемы на задний план.
-- Нравится? -- Дима подходит к ней со спины и, аккуратно сдвинув в сторону волосы, прижимается губами к шее.
Марину пробирает нервными мурашками.
-- Очень, -- выдыхает она.
-- Я рад.
Дима разворачивает её к себе и мягко целует, вкладывая в это касание столько разных эмоций, что у Марины начинает кружиться голова. Колени слабеют, поэтому ей приходится повиснуть в его руках пыльным мешком, однако Дима только смеётся, легко удерживая её на весу.
-- Ну что, матрёшка, -- лукаво шепчет он, заглядывая ей в глаза, -- не разочарована?
Марина качает головой и уже не сдерживает счастливой улыбки. Впервые за последний месяц у неё не возникает желания оттолкнуть руки Димы и сбежать куда глаза глядят. И это, надо признать, только его заслуга, потому что как она ни бьётся, пересилить взявшуюся из ниоткуда неприязнь она не может. А Дима просто берёт и заглушает это ощущение собой. Как в прямом, так и в переносном смысле.
Руки Димы скользят по лопаткам, а затем -- вдоль позвоночника. Марина закрывает глаза и подаётся вперёд, когда они замирают на талии. Ей тепло и приятно, потому что здесь, в объятиях любимого человека, ей легко и спокойно. У неё складывается ощущение, что он накрывает её своими большими горячими ладонями, давая отдохнуть от суеты и постоянного страха, так что когда молния на блузке начинает разъезжаться, она не против. Они и так поженятся, так что есть ли смысл продолжать играть в недотрогу.
Дима не несёт Марину в кровать, чтобы лишить невинности в подобающей обстановке на непременно белых шёлковых простынях, как обычно показывают в фильмах. Вместо этого он раскладывает на полу пушистый плед и укладывает Марину на него со всей бережливостью, а затем, избавившись от футболки, нависает сверху. У Марины перехватывает дыхание, когда она проводит пальцами по его груди. Дима не ходит в тренажёрный зал, не потеет на беговой дорожке и не старается соответствовать современным стандартам красоты, но ей этого и не надо, потому что даже при отсутствии кубиков на животе и выступающих бицепсов он для неё идеален.
Дима наклоняется, чтобы снова приникнуть к её губам. Его язык проскальзывает в её рот, и Марина не может сдержать стона, стискивая его плечи руками. Ей нравится чувствовать его возбуждение, как нравится и то, что она возбуждается сама. Правда, ей до сих пор немного страшно, ведь отношений такого характера у неё ещё не было, но Дима так нетороплив и осторожен, что хочется плакать от счастья.
Как же ей повезло, в самом деле, что у неё такой замечательный брат...
Марина резко распахивает глаза и, замычав, отпихивает Диму от себя.
-- Что?.. -- оторопело спрашивает тот срывающимся из-за тяжёлого дыхания голосом. -- Что-то не так?
В его глазах непонимание, а Марина не может выдавить ни звука. Она закрывает лицо руками и мотает головой, стараясь справиться с вцепившимся в горло ужасом.
О чём она думает?! Что за блажь?!
Андрей всплывает перед зажмуренными глазами так легко и непринуждённо, что Марина, застонав, отворачивается. Она не хочет думать о нём, но память упорно подсовывает самые разные картины из прошлого, начиная от глубокого детства и заканчивая событием месячной давности. Марина не может выкинуть брата из головы, как ни старается, и Диму в этом отношении ей жальче всех. Он не заслуживает такого отношения.
-- Извини, -- бормочет Марина и привстаёт. Дима озадаченно моргает и отстраняется, позволяя ей подняться на ноги. -- Мне надо в ванную.
Да, она в очередной раз остаётся в дураках. И исключительно по своей вине.
Включив холодную воду, Марина торопливо умывает лицо, но краснота не пропадает. Напротив -- её румянец только усиливается, из-за чего она становится похожа на сделанную в Китае игрушку.
Андрей больше не мелькает перед её глазами, но недавней вспышки неуместной ностальгии хватает с головой, и Марина снова и снова ругает себя за малодушие и нежелание отпускать ситуацию, которая вряд ли повторится. Андрей больше не станет приставать к ней, потому что она просто не даст ему повода. Да, в тот раз она невольно спровоцировала его поведение, но у неё в любом случае есть оправдание -- она же понятия не имела, какие именно чувства питает к ней брат. И получилось то, что получилось -- от этого теперь никуда не деться.
Так какого, спрашивается, чёрта она раз за разом прокручивает произошедшее в голове, словно засмотренную до дыр кассету?!
