Марина поворачивается так, чтобы видеть кусочек неба сквозь стекло автомобильной дверцы, и пытается сосредоточиться, мало что соображая после такого неприятного пробуждения. И получается у неё далеко не сразу, потому что в голове всё ещё шумит из-за непродолжительного сна.
-- ...и что ты этим хочешь сказать? -- насмешливо, даже почти ядовито слышится снаружи.
Марина изумлённо моргает. Судя по лёгкой шепелявости, голос говорящего принадлежит Диме, однако ей всё равно с трудом верится в это, потому что он, на её памяти, никогда не говорил так грубо и отчуждённо. Ни с кем.
-- Только то, что у тебя есть шанс уйти красиво, оставшись в памяти Марины принцем, а не сволочью. Цени мою щедрость.
"Андрей?"
Марина, зажмурившись, трёт глаза костяшками пальцев. Что за чертовщина творится с этими двумя? Почему они остановились и почему решили выяснить отношения именно сейчас?
-- Ты самая большая заноза в жопе, которую я когда-либо встречал! -- шипит Дима, и Марина съёживается от звучащей в его словах ненависти.
Непривычная интонация режет её по живому. Дима не умеет так разговаривать. Это наверняка какая-то шутка. Или нелепость. Или что-то там ещё.
-- Аналогично, -- бросает Андрей, сохраняя невозмутимость. -- Но, знаешь, спасибо тебе, что оказался таким подонком, мне даже напрягаться не пришлось, чтобы вывести тебя на чистую воду.
Марина зажимает рот ладонями, желая и выпрыгнуть, чтобы устроить допрос с пристрастием, и остаться на месте. Её пугает этот разговор, но не столько своим содержанием, сколько эмоциональной окраской. Кажется, если бы у мужчин снаружи было оружие, они поубивали бы друг друга -- настолько ощутимо разлившееся между ними напряжение. Это до спёртого дыхания страшно, поэтому Марина старается лишний раз не моргать, чтобы не привлечь к себе внимания.
-- Сомневаешься? -- с сарказмом спрашивает Андрей, выдержав внушительную паузу, в течение которой Дима не проронил ни слова. -- Ты хоть понимаешь, что когда Марина узнает правду -- а она узнает её, я об этом позабочусь, -- она видеть тебя не захочет? Вся твоя красивенькая месть в любом случае пойдёт псу под хвост. Поверь, я не против, чтобы ты устроил папаше кузькину мать, старому козлу давно пора преподать урок, но Марину сюда не смей впутывать, она перед тобой ни в чём не виновата.
Дима угрюмо молчит, а сердце Марины готово выпрыгнуть из груди.
О чём они говорят? Какая ещё месть? При чём тут отец?
-- Сука! -- зло выдавливает, наконец, Дима.
-- Тут ты прав, не спорю, -- буркает в ответ Андрей. -- Но если ты думаешь, что отсутствие такого папаши сделало тебя несчастным, я готов махнуться местами и пожить у твоей мамы пару десятков лет в любви и заботе. Постоянный гнёт амбициозного самодура, который считает своим долгом дрессировать детей, как собачек в цирке, тоже мало располагает к хорошей жизни.
-- Ты просто ничего не понимаешь! -- в ярости выплёвывает Дима, и у Марины внутри что-то обрывается.
Она не желает вникать в суть разгоревшегося снаружи спора, но смысл всё равно потихоньку, против её воли начинает до неё доходить. И разрозненные кусочки паззла стекаются в одну целостную картину: молчание, нежелание знакомить её с мамой и прочими знакомыми, увиливание от походов в гости под различными предлогами -- всё это Дима делал не просто так. У каждого его действия, оказывается, был чёткий алгоритм.
-- Не понимаю, -- соглашается Андрей, -- но и ты никогда не поймёшь ни меня, ни Марину. Поэтому уходи. Можешь хоть в лепёшку разбиться, чтобы исполнить задуманное, -- я пальцем не шевельну, но если ты снова попытаешься втянуть Марину, я уничтожу тебя с такой изощрённостью, что отец будет мне аплодировать.
Дима заходится хриплым надтреснутым смехом, а Марина не верит своим ушам, потому что он не опровергает слова Андрея, не защищается и не сердится из-за глупых подозрений. Он просто... ведёт себя так, что не остаётся сомнений -- всё произнесённое бьёт точно в цель. Выходит, чувства, любовь, привязанность между ними были спектаклем? Затянувшимся, жутким, наигранным спектаклем?
Марина задушенно всхлипывает, всё ещё цепляясь за глупую надежду, что это -- несмешная шутка. Всему должно быть логичное объяснение.
-- Хорошо, -- хрипит Дима, и воображение Марины рисует вместо него стервятника -- страшного, мерзкого, уродливого. -- Твоя взяла, папенькин сынок. Только ответь на один вопрос: как ты узнал? Неужели я где-то прокололся?
-- Ты прокололся только в тактике, -- сухо отвечает Андрей. -- Если бы ты не взялся играть в любовь с Мариной, я бы никогда не обратил на тебя внимания.
-- И всё-таки? -- настойчиво переспрашивает Дима.
