Еще совсем недавно Трубопроводов уничтожил бы это послание, не читая, но сейчас, после всех его приключений, он жадно пробежал глазами текст. Его пульс заметно участился. Неожиданно для себя, повинуясь какому-то импульсу свыше, Трубопроводов включил телевизор. (Он никогда не использовал его как источник социального шума и смотрел только те программы, которые, действительно, были ему интересны). Показывали церемонию вручения Премии Мальтуса «За особые заслуги в деле сокращения численности населения Земли». Трубопроводова бросило в жар. Говоря образно, это был тот самый сквознячок, который появляется, стоит, только, приоткрыть дверь. На этот раз ОТКРЫВАЛИСЬ ВРАТА В ТОТ МИР, куда он так жаждал вернуться.
Собрав всю свою волю в кулак, Трубопроводов подавил волнение. От него требовалась точность нейрохирурга и чувствительность летучей мыши. В прошлый раз, поддавшись чувствам, он «потерял след», и, как знать, если он упустит и эту возможность…
– О, Величайшая из Насмешниц, Единственная Богиня Лжей! Воспоминание о тебе расправляет мои крылья восприятия и открывает ПУТЬ!!! – прокричал он несколько раз, затем оделся и выбежал из дома.
У остановки среди разношерстных такси скучал одинокий рикша.
– В Мелиополис, – сказал Трубопроводов, садясь в коляску или тележку.
– Это будет стоить полтора пиастра, – с почтительной улыбкой сообщил рикша.
– Поехали.
Получив согласие клиента, рикша проворно побежал вперед, ловко маневрируя в пробках.
За свернувшимся в «петлю Мебиуса» поворотом молдавские рабочие перекрашивали небо в зеленый цвет. Высунувшись до половины из реки, за ними в театральные бинокли наблюдала стайка рыб. С неба большими каплями падали мгновения.
– Это с какой стороны посмотреть, – авторитетно заявил телевизор стоматологическому креслу, на обивке которого красовался значок депутата Государственной Думы, – понятия «организм», «болезнь» и «лекарство» совершенно условны, и, я бы даже сказал, носят произвольный характер, в зависимости от выбранной точки отсчета. Возьмем, например, какую-нибудь чуму. Для человека – это болезнь. Для природы – лекарство, спасающее её от людей. Для самой чумы – организм. Или, антибиотик: для человека – это лекарство. Для чумы – болезнь. Для природы – косвенный фактор, приводящий к заболеванию. А для Земли? Конечно, если рассматривать, как организм, то, что они привыкли считать жизнью, то человек – это болезнь, которая, со всевозрастающей скоростью, убивает всё вокруг, включая планету. А если то, что они считают жизнью, для планеты является аналогом грибковой инфекции, то люди, в этом случае, становятся той мазью, которая очищает её поверхность от паразитов. Может, люди и были созданы, чтобы убить все живое, а потом умереть?
– Покрывало богини, однако, – пояснил рикша, превратившийся в Миф-о-Холокосте.
– Так, вот, куда проникли в своем воображении сначала дантисты, а, потом, и сюрреалисты! – осенило Трубопроводова, раздувшегося до размеров национальной идеи.
– Распишитесь, – приказал карманный инспектор, подсунув Трубопроводову чистый лист бумаги.
– Это ещё что? – пробулькал тот на языке морзянки.
– Акт об изъятии хвоста и копыт.
– С копытами дальше нельзя, – подтвердил ставший чайником рикша.
– Хрен с вами, – согласился Трубопроводов, рассыпаясь на N-ное количество квантов.
– Доктор Торопулько! – хором позвали инспектор и рикша.
– Его нет, – ответила тишина.
– И, что теперь? – спросил инспектор.
– А вот что! – просвистев это, рикша ловким движением клешни откусил Трубопроводову хвост, ставший до безумия похожим на Млечный путь. Из разреза посыпался Песок Времен.
– Копыта отбросишь сам, – разрешил инспектор, превращаясь в Лунную сонату…
– Полтора пиастра, хозяин, – напомнил рикша, останавливаясь возле небольшого кафе – театра.
– Держи, сдачи не надо, – Трубопроводов сунул ему две монеты.
– Спасибо, хозяин!
И, словно боясь, что Трубопроводов попытается отобрать у него деньги, рикша быстро побежал прочь.
Внутри кафе было, практически, пусто. Кобыла сидела за своим любимым столиком и лениво потягивала коньяк. Напротив неё Лайма, шумно чавкая, пожирала овсянку. Чуть поодаль скучали за кальяном Ты и Август и К°. Остальные посетители покорно ждали начала представления.
Трубопроводов хотел, уже, было, подойти к своим друзьям, но его остановил администратор кафе. В руках у него была бейсбольная бита.
– Вы заказывали столик? – спросил он.
– Нет, но там мои друзья…
– Тогда садитесь здесь, с краю. Сейчас уже будет начало.
– Но мне надо поговорить.
– После. Все будет после.
Решив с ним не связываться, Трубопроводов сел на предложенное место. Сразу же после этого, словно все ждали именно его, началось представление.
Едва дождавшись окончания пьесы, Трубопроводов бросился к Кобыле.
– Ну, и какого хрена ты припёрся? – хором спросили они с Лаймой, показывая всем своим видом, что совершенно не рады Трубопроводову.
От такого приема он опешил.
