Они добрались до небольшой тропинки, которая тянулась через пышно разросшиеся зеленые насаждения. Парк находился в идеальном месте, посреди жилого района с особняками и домами рядной застройки. Пострадавшая жила в одном из таких домов. Молодой женщине, чья жизнь оборвалась таким зверским образом всего несколько часов назад, было двадцать шесть лет. Она была замужем три года, имела двухлетнюю дочь и была на четвертом месяце беременности. У Ксио перехватило горло от мыслей, какие муки пришлось испытать женщине. Имела ли беременность значение для преступника? Она спросила об этом Элайджу по дороге, и он уверил её в том, что Исаак выбрал её определенно не по этой причине. Но этот факт не помешал Исааку убить женщину. Та женщина, несомненно, умоляла о пощаде своей жизни и жизни своего будущего ребенка. Дрожь охватила все тело Ксио. Ее колени подкосились, и она начала дышать все чаще, очутившись на грани гипервентиляции. Прошли месяцы с момента последней панической атаки, и девушка надеялась, что она больше никогда не появится. Но теперь тревожное расстройство снова настигло ее.
Элайджа резко остановился. Не говоря ни слова, он притянул ее к себе и взял на руки. Ксио окутало его тепло и мужественный запах, словно защитный кокон. Она сосредоточилась на ровном биении его сердца. Это привело ее в чувства и немного успокоило бешено бьющийся пульс. Она начала дышать в унисон его спокойному, глубокому дыханию. Девушка еще на минутку задержалась в его объятиях, наслаждаясь безопасностью, которую чувствовала рядом с ним. Это успокаивало ее и заставляло забыть обо всем на свете. Она неохотно отошла от него. Это было неподходящее место и время, чтобы предаваться близости. Ей пришлось снова взять себя в руки.
Элайджа снова обнял ее за плечи, притягивая к себе. На этот раз он даже пошел немного дальше и поцеловал ее в макушку.
— Ксио, ты не такая, как они.
— Я понимаю, что вам хочется интимной близости, но это место преступления! Я должен попросить вас уйти. — Они повернулись к мужчине, подошедшему сзади.
— А вы кто?
Вопрос был опрометчивый. То, что мужчина является полицейским, можно было учуять за милю. Даже если он стоял перед ними в штатской одежде. Ксио ткнула Элайджу в бок, тот вздрогнул, посмотрев на нее. Он так и не понял, что она имела в виду.
— Этот добрый человек — полицейский, работает в правоохранительных органах, — объяснила Ксио. — Мой парень не местный, — сказала она молодому полицейскому.
Мужчина был примерно ее возраста. Ксио бросила на него невинный взгляд и взяла Элайджу за руку.
— Извините. Он не знаком со здешними обычаями, господин…
— Комиссар уголовной полиции Гербер, специалист отдела по расследованию убийств. Как я уже упоминал, это место преступления, и я настоятельно прошу вас уйти.
— Место преступления? — Ксио поднесла руку ко рту. — Вы сказали отдел по расследованию убийств? Боже мой, дорогой, здесь кого-то убили. Мне очень жаль, комиссар Гербер. Надеюсь, мы не сделали ничего плохого?
— Нет, не волнуйтесь. Само место преступления находится на детской площадке в нескольких сотнях метров отсюда. Оцеплена большая территория.
— Что случилось? — Ксио перекрестилась, этот жест стал для нее второй натурой. Она вовсе не была набожной католичкой. Она предпочитала рассматривать церкви со стороны. Но ее отец очень хорошо разбирался в Библии, а мать иногда казалась фанатиком своей религии.
Девушка была совершенно уверена, что ее отношение к вере и уход из семьи, а также причина, по которой она не стала набожной прихожанкой, были спровоцированы ее матерью.
— Убили молодую мать, я уверен, вы уже знаете это из СМИ.
Комиссар уголовной полиции скупился на факты, и выяснение подробностей выглядело бы подозрительно.
— Как и женщину вчера? Надеюсь, это дело рук не серийного убийцы?
Комиссар Гербер сделал непроницаемое выражение лица. Ксио ввело в заблуждение его детское личико. То, что его недооценивали, наверняка, было обычным явлением. Со своими белокурыми волосами, стрижкой «каре» и ребяческим взглядом комиссар выглядел тихоней, словно и мухи не обидит. Костюм должен был придавать ему серьезности. Это была очень простая модель из дешевого магазина, которая не подходила по размеру.
Штанины были слишком длинными. Пиджак свисал с его мальчишеских плеч, словно мешок. Гербер был ужасно тощим парнем, и никто бы не догадался с первого взгляда, что он занимает серьёзную должность в полицейской службе.
— Это трагедия, — вставил свое слово Элайджа. — И то, что бедной женщине отрезали палец…
Проклятье! Это был рискованный ход, чтобы узнать больше информации о преступнике. Деталь об отрезанных пальцах не была обнародована в прессе. Но, для того, чтобы полностью убедиться, что преступник был его братом, Элайдже пришлось упомянуть этот момент.
Уголки рта комиссара нервно дрогнули. Откашлявшись, он поправил кривой узел галстука. — Отрезанные пальцы? Откуда вы это взяли? Услышали от толпы зевак?
Элайджа был чертовски плохим лжецом. Его ноздри раздулись, как паруса на ветру, а мышца на щеке невольно вздрогнула.
Улыбнушись, девушка усердно закивала.
