— Что бы выиграл ваш друг в случае моего провала? — Спросила и пожалела. Вроде всё позади, и можно не волноваться, но оказаться задействованной в подобном споре почему-то было неприятно.
— Весь мой бизнес в этом городе. — Вот именно поэтому и неприятно. Я как чувствовала, что у взрослых мальчиков свои игры по-крупному. — Могу себе позволить, поверь. — Произнёс Виктор, пожав плечами.
— Рада за вас и вашего друга, что удалось вас развлечь. — Съязвила, потому что настроение пошло на спад.
— Меня ты порадовала. Давно я не испытывал за кого-то гордость, ну а друга моего действительно развлекла, любит он подобные моменты, когда все эти высокомерные хлыщи чувствуют себя плесенью.
— Он тоже был в аудитории?
— Нет, наблюдал с ещё одной комиссией по видеокамерам. Хлыщам было обещано тройное вознаграждение, если завалят тебя. Представляешь, как они расстроились.
— И где моя награда? — Настроение рухнуло, и я искала способы его поднять, цепляясь за приятные моменты. Не нравился мне статус игрушки, дико бесил.
— Мы едем отмечать твою успешную сдачу в лучший ресторан этого города.
— Я не об этом. Когда получу свой диплом? — В наглую давила, не скрывая недовольства.
— Потребуется несколько дней. Как раз отоспишься перед ординатурой.
— И об этом уже позаботились.
— Не пойму тебя. Ты ведь счастливая выходила из аудитории, что не так?
— Вы напомнили мне насколько всё это не по-настоящему.
— Зря ты так. Это было больше, чем по-настоящему. За деньги уважение знающих людей не купишь. Два профессора, наблюдавших твою сдачу с моим другом, интересовались можно ли тебя заполучить к себе.
— Надеюсь их молчание входит в стоимость шоу.
— За это не переживай.
— Может не поедем в ресторан? Я устала. — Предложила, окончательно расстроившись. Виктор говорил про академиков и профессоров, которых я не видела, а ведь с кем-то из них я могла быть знакома. Вряд ли они меня запомнили, но вот псевдоним я выбрала себе броский.
— Это не обсуждается. Расслабляться, как оказалось ты умеешь, как улыбаться, так и смеяться. — Эти слова были сказаны с нотками обиды, что заметила не только я, но и Шмель, помотавший головой.
Никогда не пойму, что особенного в этих лучших ресторанах. Везде одно и то же. Эта мысль не давала мне покоя, пока я ковыряла вилкой свой салат. Что ел Виктор не обратила внимания, надеясь, что ему надоест мой кислый вид или испортит аппетит. Очень хотелось в уединение.
— Помнишь наш уговор? — Спросил, когда официант унёс посуду и на столе остался только алкоголь.
— Какой?
— Про вопросы, которые я тебе задам за глоток свободы. Так вот, хочу получить ответы сегодня. Или договор отменяется.
— Что вы хотите знать? — Пробормотала устало, напряжённый день и постоянное недосыпание сказывались, скопившись за последние недели.
— Он был у тебя первым? — Этот вопрос привёл меня в себя похлеще ледяного душа. Не такого я ожидала допроса. Да и допросом это не назовёшь. — Я жду.
— Идите вы к чёрту со своей заботой, защитой и покровительством! — Отчеканила, сжав кулаки на столе. — Мне ничего от вас не нужно. Ни о чём подобном я вас не просила, никакой благодарности не требовала. Можете подарить мой диплом своему другу на память, а меня оставьте в покое со своими вопросами и допросами. — Внутри всё бурлило от бешеной смеси эмоций. Виктор перешёл все границы, и я дошла в своём терпении и понимании предела.
Встала из-за стола и направилась к выходу, чтобы банально уйти куда глаза глядят. Виктор не стал меня задерживать, что уже было подозрительно. Напрасно он думает, что я не настолько сумасшедшая, чтобы уйти ни с чем и в никуда, я именно такая.
На выходе из ресторана не было ни одной знакомой мне машины или человека. Люди Виктора, остававшиеся ждать нас на парковке у ресторана, куда-то подевались. Шмеля тоже нигде не было видно. Я плюнула на свою паранойю и направилась в сторону дома, мне не нужны были вещи или деньги, но Кусю я оставить не могла, как и книги, подаренные доктором Разумовским. Осмотрелась по сторонам, пытаясь сориентироваться. Не сразу обратила внимание, что ресторан находится недалеко от набережной, которая будто загипнотизировала меня. Медленно подошла к парапету, облокотившись как когда-то. Виктор не представляет, как будет больно ответить на его вопрос. Я не признавала этот факт. Глупо. Но так мне было спокойнее. Да, физически Ирбис был у меня первым, но то, что он со мной делал нельзя назвать сексом, это было жестокой пыткой. И я не хочу произносить это вслух, выпускать на волю из своего разума и тела.
