Шум воды и вечерняя прохлада успокаивали. Первые эмоции утихли. Нельзя так остро реагировать. Нельзя. Нужно заставлять себя хотя бы не показывать истинные эмоции. Может так я и сама когда-нибудь поверю, что всё в порядке, что не больно, что всё в прошлом. Будущее. Я должна думать о своём будущем и не кромсать его тупыми, заржавевшими, неровными ножницами из прошлого. У меня же появился шанс, значит нужно его использовать, какой бы не была цена, а не вести себя так, как я сейчас. От меня хотят правды. Что ж, я привыкла с ней жить, если кто-то добровольно хочет окунуться в эту топь, кто я такая, чтобы отговаривать.
За спиной послышались шаги. Виктор встал рядом, повторив мою позу.
— Успели проконсультироваться с психологом. Напрасно думаете, что я не обращалась к специалистам. Мне уже задавали все эти вопросы. — Произнесла своё откровение, глядя на волны, как они красиво мерцают.
— Есть разница, кому ты отвечаешь. Ты постоянно борешься, причём с самой собой. — Он пристально смотрел на меня, а я на него не могла.
— И кто, по-вашему, выигрывает?
— Пока бой идёт на равных.
— Я могу спокойно рассказать, что он со мной делал, помню каждую деталь, но остаться у вас после этого не смогу.
— Я не об этом прошу.
— Я отвечу на пять вопросов. Я же с сегодняшнего дня круглая отличница. Ответ на первый — да. — Старалась дышать как можно глубже, чтобы не накрыло, пора учиться с этим справляться.
— Он был один?
— Да.
— Он делал с тобой что-то извращённое?
— Нет. — Этот ответ дался труднее остальных, на нём голос начал садиться. Не каждый пытается убить жёстким сексом. Только Виктора интересовало иное и он получил ответ именно на свой вопрос. Отвечай я самой себе, ответ был бы другим.
— Вы были знакомы?
— Да.
— У тебя были к нему чувства? Ника? — Я молчала. Не знала ответа на этот вопрос. Мне нравилась та часть Ирбиса, которую он мне открыл. Я мечтала о путешествии с ним на юг Франции и впервые позволила себе романтические мысли. Точно знаю, что он не играл и не притворялся. Возможно, до меня ни одна девушка не знала его таким.
— Да. — Призналась не Виктору, а самой себе, впервые с вечера, когда Ирбис хотел меня убить.
— Он пытался тебя убить? — Виктор будто прочитал мои мысли, и я испытала облегчение от того, что не смотрю на него, и поэтому он не видит моих глаз, которые помнят последний взгляд Ирбиса, человеческий, которым он всегда смотрел на меня, когда я что-то делала неправильно.
— Перебор.
— Что?
— У вас перебор. Это шестой вопрос.
— Ты можешь ещё о чём-нибудь попросить. — Я смотрела вдаль, а Виктор на меня. На улице холодало и моё платье перестало казаться тёплым. Непроизвольно поморщилась от мурашек, потерев плечи, чтобы чуть согреться. Виктор не упустил это из внимания и сняв пиджак накинул мне на плечи. Привычное напряжение пронеслось по телу, я крепко вцепилась в парапет, стараясь не отпрянуть. Помнила, как Виктор крепко обнимал меня, когда успокаивал в лесном домике, как ровно дышал, каким был тёплым. Его слова помнила, а ещё, поняла, что так и не поблагодарила его. Прав был Клим, только о себе и думаю, а ведь этот человек тратит на меня не только деньги, а часть своей жизни, в которой и без меня много проблем.
— «Никогда и ничего не просите. Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут», Булгаков «Мастер и Маргарита». — Надеюсь, он понял, что это был комплимент, в котором я признавала его превосходство. Мужчины это любят. Только Виктору было этого мало. — Можете спросить, только не про него.
— Мне поменять автопарк?
— Кажется я просила не про него. — Нахмурилась, плотнее кутаясь в пиджак, развернувшись на сто восемьдесят градусов, облокотившись о парапет, Виктор продолжил стоять неподвижно, наверно надеясь, что я отвечу на его пристальный взгляд, который он не отводил.
— Значит, у него такая же машина. Я всю голову сломал, что с тобой происходит, когда ты видишь мои машины, но с радостью бежишь в развалюху Шмеля, усаживаясь на соседнее с ним сиденье.
— Он меня на ней… и в ней. — Призналась вполголоса, чтобы закрыть тему.
— Надо было сразу сказать. Тебя будут возить на другой машине, когда мы вернёмся.
— Меня устраивает развалюха Вжика.
— Это меня и беспокоит. Ты слишком к нему привязалась.
— Не вижу в этом ничего плохого.
— Зато я вижу. Зачем попросила жить с тобой? Домашней едой кормишь? Прикасаться к себе позволяешь?
— Кажется, это называется простое человеческое общение. И прикасался он ко мне только раз, пока я была не в себе, как и вы.
— А как же моменты изучения его тела? Прощупывание аппендицита.
— Он не прикасался ко мне, только я к нему, это другое. Стоп. — Меня осенило настолько внезапно, что стало жарко. — Откуда вы знаете?
— Шмель докладывает. — Пожал плечами, солгав, даже не моргнув.
— Неправда. Откуда вы знаете? — Повернулась всем корпусом к Виктору, настаивая на ответе.
— Такой ты мне нравишься. Воинственной.
— Я жду ответ. — Требовала, уже догадываясь, сильнее кутаясь в пиджак.
— Ты и сама знаешь.
— Камеры?
— Да. Ты слишком непредсказуема. И очень ранима.
