Я добилась своего – мне возвращали мою свободу. Я смотрела на крайне спокойного Виктора и не могла найти подвох. Вот так просто? После его настойчиво-навязчивого, категорично-ультимативного нежелания меня отпускать. Без эмоций, условий и ультиматумов. Всё, как того хотела я. Мне не верилось. Я продолжала слушать, что он говорит, готовясь в любую секунду услышать то, что мне не понравится, от чего я снова взорвусь, но его рассудительный тон не оставлял сомнений в правдивости его слов.
– Деньги и документы можешь оставить себе, Настя даст рекомендации. – Виктор резко поднялся, отойдя чуть в сторону. Где-то глубоко внутри мне было больно, впервые за несколько лет от чьих-то слов. Последний раз такое было, когда Кисса впервые сказала, что ненавидит меня. Потом я привыкла, уже не воспринимая всерьёз, но разъедающее чувство внутри запомнила. Слёзы брызнули из глаз, стекая горячими струйками по щекам. Я не понимала, что происходит, слишком сухо и равнодушно были сказаны его слова. Виктор уже стоял ко мне спиной, допивая остатки алкоголя. Сама не заметила, как встала и направилась к выходу. Мне было необходимо на воздух, которого в этих стенах не хватало. Только на улице, как назло, было душно. И снова эта яркость вокруг, режущая глаза даже в темноте. Внутри было чувство что меня предали, хотя прекрасно понимала, что сама виновата. Как всегда, во всём. От меня не так уж и много требовали, но даже эта малость оказалась для меня непосильной. Нельзя было привыкать к этим людям. Сразу было понятно, что это временно. Осталось только решить уехать немедленно или остаться до утра. Вроде ночь уже, глупо срываться резко с места, да и Куся где-то опять шляется, сразу не найдёшь. Хотя, велика вероятность, что опять дрыхнет у Шмеля, но не врываться же мне к нему посреди ночи. Даже с расчётом на то, что он привык к моим закидонам, это будет перебором. Так что завтра спокойно соберу вещи, с которыми приехала, и уйду. Развернулась, чтобы пройти в дом, только ноги не слушались. Внутри всё сопротивлялось оказаться снова внутри этих стен. Странное отторжение.
– Что ты решила? – Раздалось за спиной. И как Виктору удаётся оставаться трезвым столько выпив. Повернулась к нему, он стоял в полуметре от меня. Руки в карманах, верхние пуговицы на рубашке расстёгнуты, глаза злые, потому что он знает, что я уеду, что не позволю вершить самосуд, через который прошла сама.
– Я уеду завтра. – Думала получится лучше произнести эти слова, только в горле будто ком.
– Ревёшь почему? – И смотрит на меня как на предательницу, а мне и без этого тошно и душно.
– Грустно. – И слёз в глазах стало ещё больше, а голос совсем сел.
– Сразу к нему?
– Тебя это уже не касается.
– Пока ты в моём доме – касается.
– Тогда мне не стоит задерживаться. – Развернулась, чтобы подняться в комнату и собрать вещи, но почувствовала на плечах его руки и застыла. Виктор медлить не стал и развернул меня лицом к себе, вернув руки мне на плечи, осторожно встряхивая.
– Девочка, признайся, что не хочешь уходить. – Впервые со дня нашего знакомства он назвал меня так. Тогда это меня успокоило, как и сейчас. И руки его на моих плечах успокаивали, казались родными. – Произнеси вслух. Я знаю, что тебе здесь хорошо, но ты упорно не желаешь признать это. Просто скажи.
– Не хочу. – Подняла голову, перестав прятать глаза, встретив твёрдый взгляд в ответ.
– Почему тебе так важно его увидеть?
– Хочу узнать каким стал его взгляд.
– Не пущу. – Руки на плечах сжались сильнее, а взгляд в противовес стал спокойнее.
– Виктор… – Я не знала, что говорить дальше. Застыла на нём глазами, понимая, что он не шутит, что не позволит мне сделать этот шаг, потому что я хочу сделать его одна, а для Виктора это недопустимо. Он маниакально хочет моей безопасности, жизненного комфорта, душевного спокойствия. Кажется, я пошатнула что-то в этом человеке, возможно личное. В своих попытках отгородиться и защититься от его расспросов, забыла, что он тоже человек со своими чувствами, пусть и чётко контролируемыми. Мы почти не разговариваем как обычные люди и пусть я избегаю этой составляющей жизни намеренно, но ведь можно было поинтересоваться чем живёт он, хотя бы из вежливости.
– Ладно…
– Я не поеду…
Мы произнесли это одновременно, но он остановился первым, посмотрев на меня с надеждой.
– Обещаю. И постараюсь стать более открытой. Например, я люблю киви. – Виктор улыбнулся и вроде окончательно расслабился.
– Пойдём в дом. Кажется у тебя температура. Щёки красные.
– Смешно.
Я думала, что это было что-то вроде шутки, но градусник показал почти тридцать восемь, которые я вообще не чувствовала. Виктор долго консультировался с Анастасией Сергеевной по телефону, напряг кого-то из своих людей срочно ехать в аптеку за нужными лекарствами, после приёма которых я моментально вырубилась, благо на этот раз в своей комнате, до которой дошла самостоятельно.
