Она была недвижима, стоя на развилке. За спиной вкрадчиво шуршала Смородина, унося густые волны за грань миров. Цепочка понтонов колыхалась в такт ходу времён. Окружающее пространство заслонилось молочным туманом. Воздух сделался густым и влажным – его было не так-то просто вдохнуть, а когда получалось, грудную клетку разрывал кашель. Марина поняла, что не может дышать. Лёгкие сдавило, так что не продохнуть. Что-то мучило её, наслаждаясь содеянным.
«Нет, оно вовсе не мучает, – скользнула одинокая мысль. – Оно просто торопит: желает поскорее узнать, какой выбор совершу я сама, обособленно от мужа! Куда сделаю шаг...»
Марина уставилась под ноги: три тропы разбегались в разных направлениях, чтобы никогда больше не встретиться.
«Хотя возможно, где-нибудь там, за пределами миров, они всё же пересекаются, привнося в жизнь очередную иллюзию или шок. Смотря во что выльется путь на каждой, отдельно взятой тропе».
На уровне колен из тумана возник флегматичный протуберанец. Он медленно раскачивался из стороны в сторону, словно предлагая Марине и впрямь сделать выбор.
Марина зажмурилась. В сознании явно обозначились образы Юрки и Светки. Вот только что они значили именно сейчас? Ведь она не любила ни того, ни другую, смиренно выполняя отведённую для себя роль: растила, била, кормила. А что если это всего лишь антураж? Её заставили поверить в то, что она не любит родных детей. Заставили, потому что так нужно! Или, наоборот: спустились, чтобы показать, что так неправильно. Точнее не спустились, а отправили посланца – кровожадное чудище, что не знает пощады. Оно запрограммировано на причинение физической и душевной боли, потому что это есть кара, а победить страх можно только объединив усилия!
Внезапно Марина поняла, что смерть подружки вовсе не была случайной, как не было случайным и её падение в сырую могилу. Так было задумано изначально, для того чтобы наказать. Ведь кем бы они ни были, они прекрасно знали, что случится впоследствии, потому что давным-давно преодолели пространство и время.
Марина резко открыла глаза.
Протуберанец раскачивался на уровне её головы, и Марина впервые увидела лицо истинного страха...
Это было её собственное лицо.
Марина ошалело огляделась по сторонам, стараясь ухватится взором за очертания реального мира. Однако полы тумана сделались настолько густыми, что ей показалось, будто протекавшая совсем недалеко речка вышла из кисельных берегов и двинулась всей своей молочной массой прямиком на неё. Протуберанец изогнулся, принял очертания сутулой человеческой фигуры. Из пелены возникли длинные, словно хлысты руки... Они потянулись к Марине, обволокли запястья...
Глеб дёрнул так, что чуть было не вырвал Маринину руку из плечевого сустав. Женщина вскрикнула, однако туман тут же проглотил вопль, как лягушка заблудшего мотылька. Марина с трудом устояла на ногах и совершила шаг. Протуберанец исчез, позволив женщине двигаться самостоятельно.
«Что это?.. Происки небесных сил, или Всевышний, что указывает путь?»
Марина мотнула головой. Наваждение тут же исчезло. Отрепья тумана поредели, в лицо ударили мелкие капли дождя. В ушах шумел ветер, под ногами пузырилась грязь.
Глеб замер у «десятки» и нервно шарил по карманам брюк.
Марина обхватила плечи руками, исподлобья глянула на мужа.
- Может, всё-таки объяснишь, что происходит? – сипло спросила она, зябко вздрагивая от каждого поры ветра. – Ты пугаешь меня.
Глеб выронил брелок, быстро наклонился и подобрал.
- Нам нужно срочно вернуться в город.
- Что случилось? – Марина напряглась.
Она была готова услышать в ответ всё что угодно, но во тьме лишь злорадно пропищала сигналка.
Глеб открыл дверцу, ураганом влетел в салон.
- Чего ты молчишь?!
Муж ничего не ответил, отчего Марину затрясло уже по-настоящему.
- Ты говорить, что ли разучился?! С детьми что-нибудь?.. – Марина почувствовала, как руки, сами собой, тянуться к карманам кофточки, пытаясь нащупать спасительные таблетки. – Не игнорируй меня, слышишь! – Последнее уже больше походило на истерику, и Глебу пришлось ответить:
- Там... дома... Вещи кое-какие остались Сергеевы. Надо бы привезти.
- Вещи?! – вскипела Марина, моментально забыв про таблетки. – Так это ты из-за вещей такой?!
Глеб вытер ладони о брюки.
- Просто там кое-что есть... Важное. Надо бы от этого избавиться поскорее.
- Ты про собаку?
Глеб нездорово вздрогнул.
- Да... Нет.
- Так да или нет?
Глеб молча включил зажигание. «Десятка» что-то обиженно пробурчала, но завелась с первого же оборота. В сыром воздухе повис запах выхлопа. Застучали клапана. Скрипнули дворники.
- Садись, – прохрипел Глеб, прислушиваясь к недовольному ворчанию двигателя. – По дороге всё расскажу.
8.
Григорий Викторович не спеша брёл вниз по Братиславской в сторону ЦПКиО. Он продвигался тем же маршрутом, что совсем недавно прошли Светка и Юрка.
