— Вот как? — Сава скалится, — Сандр так быстро подсуетился? Нихера себе, как его переклинило… Раньше такого не допускал вообще.
— Какого такого? — мне становится ужасно иснтересно: ну где я еще узнаю нужную мне информацию? Смогу подтвердить или опровергнуть свои догадки насчет того, врет мне Сандр или нет.
— Ну… Ты не поняла еще, да, сестричка? — вздыхает Сава участливо, — ты попала. Братишка мой до этого дня был чисто белым ходоком, если ты понимаешь, о чем я…
Киваю. Игру смотрела, да.
— Ну вот… Я от него такого треша, который вчера был, не ожидал даже.
— Какого треша? — я начинаю подозревать, что что-то пропустила. Драка, разговор с ректором… Что еще?
— Ну… У нас теперь новый ректор, чтоб ты понимала. А Пашик… В армию забрали. Говорят, в стройбат. Будет самым страшным оружием в армии воевать, лопатой.
Ого…
Это… Как вообще?
За полдня?
— Оценила масштаб? — кивает Сава, — братишка не любит шутить. И не любит, когда кто-то трогает то, что принадлежит ему. Раньше он вот так по площадам не бил из-за меня. Хотя поводы были, да… А тут прямо всех снес, только ветер гуляет теперь…
— И мертвые с косами вдоль дорог… — бормочу я, припомнив смешную фразу из старого, советского еще, боевичка.
— Это как? — хлопает ресницами Сава, на миг превращаясь в того, кто он и есть — моего ровесника, веселого юморного парня.
— Не важно, — отмахиваюсь я, не имея желания сейчас объяснять этому пресыщенному мажорику особенности школьных каникул в семьях, где нет денег на кабельное.
— Мертвые с косами… — катает он на языке новую фразу, — прикольно. Это типа зомбаков?
— Типа.
— Ну окей… И что ты, сестренка, обо всем этом думаешь?
— Ничего, — со вздохом признаюсь я, — времени не было у меня. Подумать.
— Понимаю, — кивает Сава, — братишка плотно в оборот взял… Интересно, как он сам эту тему с Уралом будет теперь разруливать?
— А кто такой Урал?
— Урал — это дедуля подстилки Викуси.
— Он… Кто-то серьезный?
— Да, — кивает Сава, вздыхая и ероша и без того взъерошенную прическу, — из старой гвардии. Типа папаши моего. Или Сурена.
Сурена…
Он знает моего отца?
— Сурена? — осторожно интересуюсь я.
— Забудь. Тот еще отмор, как и папаша мой, — отмахивается Сава, — ты мне вот что скажи, сестренка, насколько ты плотно на крючке? В смысле, братишка тебя как пасет?
— Э-э-э…
— А то есть тут у меня одно предложение. Раз уж мы родня теперь.
— Знаешь… — отец откатывается в своем кресле к окну, смотрит какое-то время на излучину реки, с этого ракурса совершенно нереальную по красоте и эпичности, задумчиво крутит в пальцах сигару, — я всегда знал, что это случится…
Мне глубоко похер на все его замашки крутого гангстера, копирование Брандо и прочий бред, который он подцепил еще в девяностых, после, когда это стало откровенно кринжово, как сказал бы Сава, успешно загасил, переключаясь на неброский стиль крупных бизнес-акул. Но вот в такие моменты в нем иногда это прошлое нет-нет, да и проявлялось.
И сейчас, судя по настрою, будет ностальгическая пауза.
Мне, конечно же, на эти паузы тоже похер, ничего информативного в них нет, только эмоции, но приходится терпеть. Отец, все же.
Я его уважаю. С некоторых пор меньше, чем раньше, но все равно.
Он — единственный родной человек. Он и брат. Не то, чтоб я сильно загонялся по крови, но у нас общее прошлое, общие утраты… Да много чего общего.
Я знаю, о чем сейчас пойдет речь, для чего он сегодня приперся в офис и даже уселся в своем давно пустующем кабинете, до усрачки напугав весь офисный планктон и топ-менеджеров в полном составе.
Весть, что главный акционер сегодня в офисе, всех взбудоражила до стерени нервного энуреза. И тут только остается позавидовать отцовской харизме. Ничего не сделал же вообще!
Просто по офису прошел!
А народ уже, смотрю, на таблетках.
Высший пилотаж.
Мне пока что далеко до такого.
Поглядываю на экран телефона, где в рабочих чатах небывалое затишье. И только во флудилке, куде мне, как генеральному директору, доступа, типа, нет, и про которую я даже знать не должен, миллион панических смс.
Зачем приехал?
Что будет?
Сокращения?
Нас продают?
Нас покупают?
Нас реорганизуют?
Меняют генерального?
Хорошо бы, а то этот отмор всех заебал…
Последнее сообщение я пересылаю сб-шнику с пометкой выяснить, кто такой смелый.
Сообщения давно нет в чате, тот, кто его отправил, тут же опомнился и все почистил, но уже все… Поздно.
Отец крутит в пальцах сигару, но не прикуривает. Отучился. Верней, Настя отучила, заботясь о его здоровье…
Мысли о Насте заставляют нахмуриться, снова испытать неприязнь к отцу, так по-глупому проебавшему такую женщину.
— Ты слишком долго был отмороженным придурком, — продолжает отец, не поворачиваясь ко мне и не собираясь выяснять, какой именно эффект произвели его слова. Он и так знает ответ. Никакого. — Когда-то это должно было сдетонировать… Жаль, что так не вовремя.
Я знаю, о чем он, но комментировать не собираюсь. Мои дела. Сам решу. И в его внимании по этому вопросу не нуждаюсь, говорил уже по телефону.
Но отец, судя по всему, решил, что меня надо повоспитывать, и явился лично.
Поздно спохватился.
