— Вот, вот! Поэтому мы его поставим на главлесосбыт. На должность наркома лесной промышленности отзываем из армии Александра Ивановича Малышева. А ты должен быть у него первым заместителем. Как смотришь?
— Сергей Иванович, — обратился нарком Малышев к своему заму Ковалеву, — ты когда в последний раз в Валдае был?
— Летом, месяца четыре назад, когда лесопункт в леспромхоз преобразовали.
— Как ты смотришь на Полещука, что он за человек?
— Человек, по-моему, солидный, администратор неплохой, да и дело лесное знает — больше года работал директором Олонецкого леспромхоза. Прокурором был и даже председателем райсовета. Человек в республике известный.
Малышев по привычке провел пятерней по лицу и взял себя за подбородок. Задумавшись, минуту помолчал.
— Как же он, бывший прокурор, сам на скамью подсудимых сел? Их там, кажется, всех судили...
— Да, все начальство, кроме Полещука, попало в штрафной батальон. А его как хромого — к нам в мастера на лесопункт. Он и работал мастером до организации Валдайского леспромхоза. А потом — директором.
— Помнится, ты и хлопотал об этом? — улыбнулся Малышев.
— Я. А что случилось, почему про Полещука спрашиваешь?
— Так. Ты с этим грязным делом по лесоперевалочному комбинату сам знакомился или слухами пользуешься?
— Сам все дело смотрел. Полещук в начале войны был назначен директором Идельского лесоперевалочного комбината Главснаблеса СССР. Трудились они неплохо, древесину выкатали всю, план по отгрузке выполняли. А потом... попали на удочку этих толкачей из южных районов страны... Брали у них взятки и много лесу без нарядов отправили, а деньги прикарманили. С лесом-то как тогда было... Хуже сегодняшнего, каждое бревно на вес золота.
— А кто заправлял? В хороводе без заводил не бывает. Втянуть в такую грязь все начальство предприятия...
— Заправлял сам директор. Полещук.
Малышев уставился в глаза Ковалева своими карими улыбчивыми глазами. Потом беззлобно спросил:
— Так как же ты такого гуся мне в директора сосватал?
Ковалев понимал, что Малышев не случайно заговорил о Полещуке: зачем-то понадобились дополнительные данные. Но нарком не хочет говорить об этом.
— Эх, Александр Иванович, конь о четырех ногах и то спотыкается. С кем беды не бывает! За свою вину Полещук немало перетерпел. С его ногой целый день по лесу бродить... тут не сразу скажешь, где легче, в штрафном батальоне или за сто километров от фронта. Да и биографию ему пришлось заново начинать. Мастером он работал самоотверженно, себя не щадя.
Малышев очень серьезно посмотрел на Ковалева.
— Ha-ко, почитай бумагу. Что скажешь?..
Бумага, адресованная ЦК Компартии республики и Наркомлесу Карелии, гласила: коллектив Валдайского леспромхоза принимает обязательство заготовить и вывезти в первом квартале 1944 года семьдесят тысяч кубометров, то есть выполнить два плановых задания, и призывает коллективы всех леспромхозов Карелии последовать их примеру... Она была подписана директором и главным инженером леспромхоза, парторгом, рабочим комитетом и группой передовых рабочих.
Прочитанное не произвело на Ковалева никакого впечатления. Возвращая бумагу Малышеву, он буднично проговорил:
— Трепотня. Им придется возить по девятьсот кубометров в день, даже с хвостиком. План мы им утвердили в объеме тридцати пяти тысяч, по четыреста пятьдесят кубов в день, — молодцами будут, если это выполнят. У них возможности в пределах четырехсот кубов.
— Трепотня, говоришь? — уже совсем деловым тоном проговорил Малышев, засовывая бумаги в папку. — А некоторые товарищи считают эти обязательства важнейшим политическим документом. Вот так, милый человек. Предлагают на основе этого документа развернуть соревнование всех лесозаготовителей Карелии. Понимаешь? Нам с тобой в первом квартале будущего года придется два плана выполнять. Потянем? Хватит силенок?
— Если выполним один, была не была — любой ценой достану бутылку водки, сяду за стол, выпью всю, а потом двое суток буду отсыпаться.
Малышев опять заулыбался.
— Неужто меня не позовешь? У меня своя водка будет.
— Тогда позову. Две бутылки на двоих — как раз.
— Ну ладно, — проговорил Малышев, — шутки шутками, а сегодня в восемь вечера у Солякова совещание по этому вопросу. Давай-ка пойдем оба.
***
Вечером у Солякова собрались все члены бюро, заместители председателя Совнаркома, ответственные работники отделов ЦК и Совнаркома. Соляков зачитал письмо леспромхоза, предложил поддержать почин валдайцев — организовать республиканское соревнование на основе их вызова и попросил присутствующих высказаться.
Последним должен был выступить Малышев.
— Петр Васильевич, — обратился он к Солякову, — я очень давно был в Валдае и не смогу доложить подробно и обстоятельно. А товарищ Ковалев был там недавно: занимался организацией Валдайского леспромхоза.
— Ну что ж, — согласился Соляков, — докладывайте, товарищ Ковалев.
Ковалев видел настроение присутствующих, понимал, что вынужден выступить против уже обговоренного и продуманного крупного мероприятия и вполне может остаться в одиночестве со своими возражениями.