Девлин моргнул и впервые посмотрел на меня почти тепло, с легкой улыбкой. Улыбка у него оказалась обаятельная, но при этом застенчивая, как у мальчишки, который все ждет, когда же кто-нибудь заметит его скаутский значок.
– Знаете, вы первый обратили внимание. Это я их так назвал, да.
Я смотрел на него – одновременно с одобрением и вопросительно.
– После свадьбы я решил заняться самообразованием – наверное, вы бы это так назвали. Нацелился прочесть все что полагается: Шекспира, Мильтона, Джорджа Оруэлла… Мильтон меня не особо впечатлил, зато Шекспир… Правда, сперва он оказался мне не по зубам, но в конце концов я вошел во вкус. Когда Маргарет ходила беременная близнецами, я дразнил ее, что если это мальчик с девочкой, то мы назовем их Виолой и Себастьяном, но Маргарет говорила, что их в школе задразнят… – Его улыбка угасла, он отвел взгляд.
Я знал, что это мой шанс – сейчас, когда я пробудил в нем симпатию.
– Очень красивые имена, – похвалил я.
Девлин рассеянно кивнул.
– Еще кое-что. Вам знакомы имена Кэтела Миллза и Шейна Уотерза?
– А что? – спросил Джонатан.
Мне почудилось, будто он насторожился, но Джонатан сидел спиной к окну, поэтому его лица я толком не видел.
– Эти имена всплыли во время расследования.
Его брови сдвинулись к переносице, тело напружинилось, как у бойцового пса.
– Вы что, подозреваете их?
– Нет, – твердо ответил я.
Даже и подозревай мы их, ему я не сказал бы, и не потому что это противоречит правилам, а просто он чересчур ненадежный в своей уязвимости. Словно сдавленная пружина. Если он не виновен – по крайней мере, в смерти Кэти, – то моему голосу достаточно дрогнуть – и Джонатан Девлин возьмет автомат и пойдет навестить старых дружков.
– Мы просто проверяем каждую зацепку. Вы могли бы рассказать мне о них?
Девлин смерил меня пристальным взглядом, но потом расслабился и откинулся назад.
– Мы дружили в детстве. Но уже много лет не общаемся.
– Когда вы подружились?
– Когда наши родители сюда переехали. То есть в семьдесят втором. Наши три семьи поселились тут первыми. Остальные дома еще строились. Тогда весь поселок нам принадлежал. Когда строители расходились, мы лазили по стройкам словно по какому-то огромному лабиринту. Нам тогда лет по шесть-семь было. – В его голосе я уловил глубокую, ставшую привычной ностальгию и понял, насколько он одинок, причем не только сейчас, после смерти Кэти.
– И как долго вы дружили? – спросил я.
– Трудно сказать. Наши пути разошлись, когда нам было лет девятнадцать, но отношения мы поддерживали дольше. А что? Какое отношение это имеет ко всему остальному?
– У нас есть двое свидетелей, – я старался говорить бесстрастно, – которые утверждают, будто летом восемьдесят четвертого вы, Кэтел Миллз и Шейн Уотерз участвовали в изнасиловании проживавшей в этом же поселке девушки.
Он выпрямился и стиснул кулаки.
– Как… как это связано с Кэти? Вы обвиняете… Что за бред собачий?!
Я спокойно смотрел на него, пока он не умолк.
– Вынужден отметить, что моих слов вы не отрицаете.
– Но я ничего не подтверждаю, нихрена подобного! Мне адвоката вызвать?
Ни один адвокат в мире не позволит ему хоть слово сказать.
– Слушайте, – я подался вперед и сменил тон на доверительный, – я работаю в отделе по расследованию убийств, а не преступлений против половой неприкосновенности. Изнасилование двадцатилетней давности интересует меня только потому…
– Предполагаемое изнасилование.
– Допустим, предполагаемое. Если к убийству оно отношения не имеет, то мне все равно. И пришел я, чтобы выяснить, есть ли между ними связь.
Джонатан собрался с духом, и на миг я решил, что он меня выставит за дверь.
– Если вы хотите пробыть тут еще хоть секунду, нам надо кое-что прояснить, – произнес он. – Моих девочек я ни разу и пальцем не тронул. Никогда.
– Никто не обвиняет вас в…
– Вы намекаете на это с того самого дня, как тут появились, а такие намеки мне не нравятся. Я люблю моих дочек. Обнимаю их на ночь. И на этом – все. Ни разу ни к одной из них я не притронулся так, чтобы это сочли грязным. Ясно?
– Более чем. – Я постарался произнести это без сарказма.
– Вот и хорошо. – Девлин кивнул, быстро, деловито. – Теперь давайте про то, о чем вы упомянули. Я, детектив Райан, не дурак. Зачем мне признаваться в том, из-за чего меня отправят в тюрьму?
– Послушайте, – искренне сказал я, – мы рассматриваем вероятность (какая же Кэсси молодец), что жертва изнасилования как-то связана со смертью Кэти. Мы считаем, что желание отомстить – достаточно веский мотив для убийства.
У него расширились глаза.
– Это лишь один из возможных мотивов, никаких доказательств у нас нет, поэтому я советовал бы не возлагать на эту версию особых надежд. В частности, вы не должны пытаться связаться с жертвой. Если мы возбудим дело, такой поступок все испортит.
– Не стану я с ней связываться. Я не дурак, сказал же.
– Вот и славно. Хорошо, что вы все поняли. Но мне необходимо услышать вашу версию случившегося.
– А потом что? Обвинение мне предъявите?
