– Ллойд не против моей поездки во Фландрию, – сказала Элис родителям. – В конце концов, меня не будет всего пару недель. Если бы не его сеансы физиотерапии, он бы поехал со мной.
– Не понимаю, почему ты не можешь дождаться свадьбы? – проворчал отец. – Тогда вы могли бы путешествовать вместе.
– Я должна поехать сейчас, неужели ты не понимаешь? Чем дольше мы оттягиваем… – она поколебалась. Лучше не твердить о Сэме в присутствии матери. – В любом случае мы решили отправиться в настоящий медовый месяц, возможно, на Карибы или во Флориду, куда-нибудь, где хорошо и солнечно и где он может отдохнуть и окрепнуть.
Она протянула отцу брошюру «Томаса Кука».
– Вот, можешь сам посмотреть. Эти туры выше всяких похвал и весьма респектабельные к тому же, как утверждает отец Джулии. А уж он-то знает наверняка.
– Семнадцать гиней! Это почти девяносто баксов только за одну неделю, не считая стоимости билета на трансатлантический пароход, а это тоже будет где-то под сотню. А учитывая твою свадьбу, предстоящую в следующем году… Как, ради всего святого, мы, по-твоему, это сможем осилить?
– Я не жду, что
– Что скажешь, мать? Мы не можем ее отпустить, верно?
Мать пожала плечами. Ее дочь никогда не шла на компромиссы, даже будучи маленьким ребенком.
– Если она думает, что это наш единственный шанс узнать, что случилось, то мы, по крайней мере, будем знать, что сделали все, что могли.
– Нет, я не согласен, – возразил отец. – На мой взгляд, это было бы непростительной тратой времени и денег. Там в стране такой хаос, что вы ничего не найдете. Гораздо лучше сосредоточиться на поисках через дипломатические каналы.
– Но ты сам сказал, что это все равно что биться лбом о каменную стену!
– Не перечь отцу, юная леди! Тебе уже давно больше двадцати одного года, и я не могу тебя остановить. Но когда ты вернешься без гроша в кармане, не ной и не клянчи, чтобы я заплатил за твою свадьбу!
Элис было все равно. Она собиралась поехать в Европу во что бы то ни стало. Пройдет несколько дней – и отец оттает. Она не только хотела выяснить, что случилось с Сэмом, и успокоить свою совесть, но и, если удастся, вернуть его домой.
Было еще кое-что. Еще одна, довольно сумасшедшая идея, которая заставляла ее сердце биться чаще при одной мысли об этом. Она не делилась ею ни с кем, кроме Джулии.
Джулия писала ей:
Элис надеялась, что путешествие в одиночку даст ей ощущение свободы; она мечтательно представляла себе, как будет общаться с незнакомыми людьми или читать в шезлонге на палубе, не думая о социальных различиях и честолюбивых надеждах, которые возлагали на нее родители. Ее жизнь в Вашингтоне была полна обязательств: мать поддерживала как минимум десяток разных благотворительных организаций, и, поскольку ее муж был обычно слишком занят своей политической деятельностью, мать решила, что на бесконечных коктейльных вечеринках, званых обедах и церемониях открытия ее должна сопровождать единственная дочь. В последнее время у матери часто случались «головные боли», и это означало, что Элис все чаще приходилось посещать эти мероприятия в одиночестве.
