Он откусил кусочек, закатив глаза в экстазе.
– Там внутри заварной крем, мама. Ванильный! Ммм! Пища богов!
– С чего это ты стал вдруг таким поэтичным?
– Заварной крем – моя муза. Я стану знаменитым своими стихами, восхваляющими пирожные.
– Твои книги будут раскупать, как горячие пирожки.
– Я буду водиться со сливками общества.
– А девушки будут слетаться к тебе со всех сторон, как пчелы на мед.
– Да, я такой, я сладкий!
Они упали на кровать, беззаботно смеясь, словно опьянев от сладкого. Звук его смеха, столь редкий в эти дни, наполнил радостью ее сердце. Она притянула сына к себе.
– Я люблю тебя, сынок, – прошептала она, целуя его в лоб.
– Не нужно этих телячьих нежностей, мам, – проворчал он, отстраняясь.
Воодушевленная успехом их похода за покупками, Марта предложила рискнуть еще раз и найти компанию такси или туристического агента, который мог бы организовать транспорт до Лангемарка.
– Может, поищем завтра?
– Будет лучше, если мы найдем транспорт прямо сейчас, чтобы заказать на завтра. В любом случае сегодня такой прекрасный день, слишком замечательный, чтобы сидеть в четырех стенах.
– Ты иди. Я хочу остаться здесь и почитать книгу, – сказал Отто, устраиваясь поудобнее в кровати.
Она смягчилась. Сын никогда не был прилежным мальчиком, но именно этот роман, перевод «Робинзона Крузо», судя по всему, поглотил его внимание, и она была рада видеть, как он читает запоем.
– Ну ладно. Ни с кем не разговаривай и больше не ешь пирожных.
Марта спустилась вниз по лестнице и пересекла площадь. К ее облегчению, солнце уже не так пекло, спрятавшись за крыши домов. Она сворачивала в переулок, где заметила ряд магазинчиков, когда к ней подошел невысокий седеющий человек в щегольском берете.
– Добрый день, мадам, – обратился он к ней по-французски с сильным акцентом. – Вы приезжая?
Она осторожно кивнула, и он придвинулся ближе, слишком близко, отчего ей стало не по себе. Его дыхание отдавало пивом.
– Хотите тур по полям боев? Возьмите мою рекламку. – Он вручил ей сильно замусоленный, исписанный от руки листок, который едва ли можно было назвать рекламным проспектом.
– Какой у вас транспорт? – спросила она.
– Автомобиль или автобус для групп более двух человек. А куда вы хотите отправиться?
– Нас только двое: я и мой сын двенадцати лет. Мы хотим посетить Лангемарк.
Налитые кровью глаза цепко впились в нее.
– Лангемарк? Это же немецкое кладбище, мадам.
Марта почувствовала, как по шее потекла предательская струйка пота, но она не должна была терять присутствие духа – она репетировала эту историю много раз.
– Мы – швейцарцы, но сын моей сестры, к сожалению, был призван в германскую армию, – сказала она. – Прискорбно, конечно, но так как она не может путешествовать, она умоляла меня посетить его могилу. Я уверена, вы должны меня понять. Я не могу отказать ей.
Его глаза заблестели:
– Сорок франков.
– Для меня это слишком, месье.
– В Лангемарк. На немецкое кладбище. Сорок, – снова повторил он.
Он шантажировал ее.
– Я не могу позволить себе сорок франков, – возразила она более твердо и вознамерилась уходить, но мужчина последовал за ней.
– Тридцать, мадам?
Она снова покачала головой и продолжила идти. Обязательно должен же быть хоть кто-то, кто мог бы предложить ей меньшую цену.
Он последовал за ней, и женщина зашагала быстрее.
– Двадцать!
Она задумалась на мгновение. Десять франков с человека. Это вполне разумная цена.
– Мы можем поехать завтра утром?
– Конечно. В одиннадцать часов, – кивнул мужчина.
Это было слишком хорошо, чтобы отказываться.
– Это нас устроит, спасибо.
Она затаила дыхание, когда он что-то забормотал про себя и протянул руку:
– Мне нужно нанять машину. Вы платите десять сейчас и десять завтра.
Она быстро достала банкноту из сумочки и вручила ему, пока он не передумал. Мужчина спрятал деньги во внутренний карман своей грязной куртки.
– Где вы остановились?
– Отель «Тишина».
– Увидимся завтра, мадам. Я приду в одиннадцать. – Он приподнял берет и откланялся.
Только после того, как он исчез, Марта сообразила, что он не выдал ей квитанцию. Она снова рассмотрела врученный им листок бумаги. Хоть он и был помятым, но, по крайней мере, на нем значилось имя: месье Г. Питерс.
Ей не терпелось сообщить Отто хорошие новости. Наконец, после всех их сборов средств и планирования, после долгого путешествия и ужасных испытаний на границе, они были на пути в Лангемарк.
«Осталось недолго ждать, Генрих. Увидимся завтра».
Элис старалась не обращать внимания на понимающие взгляды сурово-вежливого портье в отеле «Гранд». Месье Мартенс еще не вернулся. Не соблаговолит ли мадам подождать в комнате отдыха и выпить кофе или чего-нибудь покрепче?
