Пятнадцать минут спустя она остановилась и перечитала написанное. Потом, задумчиво пожевав кончик карандаша, дописала:
Элис проснулась оттого, что ее тошнило и во рту пересохло. Желудок сводило спазмами. Она обнаружила, что лежит на кровати, полностью одетая и даже в ботинках. Солнечный свет тоненькими полосками лился сквозь планки ставней.
Из-за двери донесся голос Руби:
– Ты идешь на завтрак? Мы в десять встречаемся с капелланом, помнишь?
– Спускайся вниз. Я буду через пятнадцать минут, – через силу выговорила Элис. От напряжения в голове пульсировала боль. Который час?
Даниэль уговорил ее закончить вечер бренди – напитком, который она почти никогда не пила. К тому же им подали, как ей показалось, двойную дозу, хотя это трудно было определить в огромных бокалах размером с теннисный мяч. До этого она уже выпила два бокала красного вина за обедом, а после, за ужином с Руби, выпила виски. Потом он настоял, что они должны попробовать бельгийское пиво, очень вкусное, которое, хоть и было довольно светлым, оказалось крепким.
После этого коньяк показался сладким и вкусным, он приятно согревал горло и желудок. Они заказали еще. К этому времени они остались в баре одни, не считая Мориса, который шумно мыл посуду в подсобке за барной стойкой.
– Мне пора спать, – Элис казалось, что ее язык не вмещается во рту.
Только когда она встала и обнаружила, что голова кружится как волчок, то поняла, насколько сильно перебрала спиртного. Она так наслаждалась возможностью снова быть рядом с Даниэлем, говорить с ним о чем-то серьезном или просто беззаботно шутить – она уже много лет так не смеялась, – что совсем не заметила, как перестаралась с алкоголем.
– Ух ты! – Она почувствовала, как его рука удерживает ее и направляет в сторону двери.
– Давай выйдем на свежий воздух. Это поможет голове проясниться.
Они повернули за угол в тень, и, прежде чем она смогла понять, что происходит, он обхватил ее лицо ладонями, так глубоко заглядывая в глаза, словно она была для него заветным сокровищем. Затем притянул ее к себе и накрыл губами ее рот. Несколько коротких, восхитительных мгновений она отвечала на поцелуй, ее губы открылись, желание пробежало по всему телу.
И в этот момент они услышали свирепый лай, обернулись и увидели собаку, несущуюся по площади прямо к ним: худой облезлый пес размером с волка, с оскаленными клыками.
– Черт возьми, он собирается напасть, – крикнула Элис.
Даниэль смело шагнул навстречу твари, размахивая руками и громко выкрикивая французские проклятия. Элис могла только наблюдать. У нее подогнулись колени от облегчения, когда она увидела, что пес, рыча, развернулся и потрусил обратно через площадь.
– Так на чем мы остановились? – прошептал Даниэль, возвращаясь к подруге.
Ее сердце все еще бешено колотилось от шока, и она потянулась навстречу к нему, словно в поисках утешения. Но уже через несколько секунд, когда он пальцем мягко поднял ее лицо, чтобы поцеловать, Элис отстранилась.
– Мы оба пожалеем об этом, Даниэль.
– Я бы жалеть не стал. – Он легко, едва касаясь, погладил ее по щеке, прежде чем отпустить ее.
– Было замечательно увидеть тебя снова, – сказала она.
– И мне тебя тоже, – прошептал он. – Несмотря ни на что.
Они попрощались у дверей отеля, и она, шатаясь и крепко держась за перила, поднялась по лестнице. У двери своей комнаты она попыталась отпереть дверь; когда у нее несколько раз подряд не получилось попасть в замочную скважину, она захихикала и пробормотала сама себе: «Соберись, детка!»
Наконец ей удалось открыть дверь и она тотчас упала на кровать.
Теперь, когда она села в кровати и жадно выпила стакан воды, прислушиваясь к звукам гостиницы и вдыхая восхитительный аромат кофе, доносившийся из кухни, она чувствовала себя опустошенной. Даниэль пообещал выполнить ее просьбу и попросить помощи местных властей, но считал, что это мало что даст.
