– Она все по вечерам сумку какую-то таскала. Я как-то раз спросил ее об этом, а она отмахнулась и ничего не ответила.
– Домой, что ли? – поинтересовался платочек в крапинку. – Что-то я ни разу не видела ее вечером с сумкой. К детям ходила, это верно. Может, им что носила. Кто знает…
– Не домой. Я ее в другом месте видел.
– Может, бутылки собирала да сдавала?
– Наверное, – согласился мужичок с роскошной шевелюрой.
И мне почему-то показалось, что он слишком торопливо свел этот разговор на нет, словно вовремя опомнился.
Я поднялась из-за стола и отправилась в кухню, чтобы поговорить с Оксаной. Но ей было не до меня. Она помогала дородной женщине, которая, наверное, взяла на себя хлопоты по организации поминок.
Я не стала мешать им и направилась к выходу. Решила, что поговорю с Оксаной в более подходящее время. Только спросила, в какой квартире живет тот типчик с шеверюрой.
Евгения Петровича я нашла на лестничной площадке.
– Вы едете?
– Танечка, я задержусь немного. Оксану подбодрить надо. Побудь немного, вместе поедем. И что ты все на «вы»? Мы же знакомы уже целую вечность, – он устало улыбнулся.
Я тоже улыбнулась и помахала рукой, уже спускаясь вниз по лестнице.
– Прости, мне пора. Я на работе.
– Ну понятно. Ты сейчас куда?
– В милицию загляну, узнаю, что у них по этому делу имеется. Может, чем-нибудь и разживусь.
– Не очень-то я в этом уверен. Но попробовать, конечно, стоит. Что ж, до встречи! Запиши мои номера телефонов: домашнего и сотового. Если что узнаешь, сразу звони.
– Говорите, то есть говори, я так запомню. У меня хорошая память.
– Судя по тому, что ты постоянно забываешь, что мы давно на «ты», не такая уж и хорошая, – он снова улыбнулся.
– Это дело другое. До встречи!
Из дома Нины Еремеевны я отправилась в супермаркет, где обзавелась бутылочкой приличного, если судить по цене, коньяка. Не для себя, конечно.
Я намеревалась навестить своего знакомого полковника УВД Трубного района Григорьева Александра Александровича, а по-простецки – Сан Саныча. Я с ним познакомилась, когда распутывала сложное дело об исчезновении девочки-подростка. Это было довольно давно, и я даже не была уверена, узнает ли меня полковник. Я на него тогда произвела очень хорошее впечатление, так что, может, и узнает. Я позвонила ему по сотовому и спросила, не сможет ли он уделить мне немного времени.
– Я – Татьяна Иванова, частный детектив. Вы меня не забыли?
Он действительно не забыл и, когда я пришла, встретил меня очень тепло, чуть ли не с распростертыми объятиями:
– Танечка, родная ты моя, какими судьбами? Здравствуй, дорогая! Проходи, проходи. Садись, рассказывай, как поживаешь.
Я улыбнулась ему одной из самых своих очаровательных улыбок.
– Здравствуйте, Сан Саныч. Живу потихоньку… А вы как?
Он махнул рукой.
– Столько всего навалилось, одно слово – рутина. Сейчас мы с вами, Танечка, чаек сообразим.
После поминок я была, что называется, под завязку, но от чая отказаться не рискнула. За чаем люди становятся добрее, ближе. Так мне будет проще получить от него информацию.
Он вскипятил чай и налил в граненые стаканы.
– Сахар сама клади, по вкусу.
Я задумчиво помешивала свой чай и размышляла, с чего бы мне начать. И решила начать с приятного:
– А я к вам с подарком, Сан Саныч.
Он отхлебнул из стакана и лукаво улыбнулся:
– С чего бы это? Я ж твои методы подкупа должностных лиц уже знаю.
– Тем лучше, – рассмеялась я. – Значит, не надо ходить вокруг да около, а можно сразу в лоб.
Я поставила свой стакан и извлекла из полиэтиленового пакета изящную коробочку.
– Это вам. – Я поставила коробочку на стол.
– Мило, Танечка, очень мило. Весьма тронут. Но я полагаю, что это не случайно. Так что выкладывай, что тебя привело ко мне.
– Старушка.
– Старушка? – удивился полковник. – Это как понимать?
– На днях в диком парке – так написано в газете – убили старушку. Очень бы мне хотелось взглянуть на это дело.
– Ух ты! Интересно, кто же в этой семейке способен оплатить услуги частного детектива. Да еще такого дорогого. Очень интересно.
– Да ничего особенно интересного. Сын подруги этой старушки считает делом чести найти убийц.
– Понятненько.
Вновь отхлебнув чаю, Сан Саныч шумно вздохнул:
– Безнадега, наверное, Танечка. Я бы с удовольствием тебе это дело передал, если бы ты в каком-нибудь другом отделении милиции работала и вдруг бы за ним пришла. Сплавил бы с радостью. Опять нам весь процент раскрываемости испоганит.
– Что так мрачно?
– Ты понимаешь, ни одного свидетеля. Мои ребята все дома близлежащие обошли, и ничего, тишина. Никто не видел, никто ничего не знает. И от собаки проку мало оказалось: следы уже затоптаны. Вот такие пироги: хочешь, ешь, хочешь, под стол бросай.
Мы оба помолчали, наслаждаясь вкусным чаем.
– Что это за парк? Это за заводским клубом, что ли?
– Ну да.
– Где ее там нашли?
– У пруда прямо. Три звонка было и в «Скорую», и в милицию. А приехали – нет никого. Ни один не дождался. Да поздно уже было, черт побери. Мы туда около одиннадцати приехали.
– Одним словом, дело ясное, что дело темное.
– Вернее не скажешь.
– Можно мне посмотреть дело?
