– Я приехал в эту страну… Рисковал жизнью… Снабжал вас информацией о перемещении караванов… Вы затем нападали на них… Я принес вам столько пользы, что это оправдывает потерю восьмидесяти человек… В ваших действиях нет никакой логики… Никакой! – Он собрал все остатки воли в кулак и сумел произнести самую важную, а главное – вполне связную фразу: – Если бы я знал о ловушке, то обязательно предупредил бы вчера, а потом умолял бы о снисхождении.
– Так откуда же им стало известно о готовившемся нападении на тот кишлак? – властно потребовал ответа Анатолий.
– Они каким-то образом догадались о нем…
– Как?
Жан-Пьер напряг все свои умственные способности, хотя в мозгу царил хаос.
– Скабун действительно подвергли бомбардировке?
– По-моему, нет.
Вот он, путь к спасению, понял Жан-Пьер. Кто-то узнал, что Скабун не бомбили.
– Вам следовало нанести там бомбовый удар, – смелее заявил он.
Теперь Анатолий всерьез задумался.
– В таком случае у них есть кто-то, умеющий делать верные умозаключения на основе самых ничтожных фактов.
Джейн, подумал Жан-Пьер, и в этот момент он всем сердцем ненавидел ее.
– У Эллиса Талера имеются особые приметы? – спросил Анатолий.
Жан-Пьером владело одно желание: упасть в обморок, лишиться чувств, – но он опасался, что его снова примутся избивать.
– Есть, – ответил доктор с самым жалким видом. – Крупный шрам на спине, формой напоминающий крест.
– Тогда это все-таки он, – почти прошептал Анатолий.
– Кто же?
– Джон Майкл Рейли. Тридцать четыре года. Родился в Нью-Йорке. Старший сын строительного подрядчика. Не завершил курса обучения в калифорнийском университете Беркли. Позже дослужился до звания капитана морской пехоты США. Агент ЦРУ с 1972 года. Семейное положение: разведен. Имеет ребенка. Однако местонахождение его бывшей семьи держат в строгом секрете. – Он сделал жест рукой, словно желал отмахнуться от излишних сейчас подробностей. – Не сомневаюсь, это он предвидел мою атаку на Дарг сегодня. Он очень умен и опасен. Если бы мне дали возможность выбирать для себя всего одну цель среди всех агентов западных империалистических разведок, я бы предпочел схватить именно его. За последние несколько лет он нанес нам непоправимый урон по меньшей мере в трех случаях. В прошлом году в Париже уничтожил сеть нашей агентуры, для создания которой нам понадобилось семь или восемь лет кропотливой работы. Годом ранее он выявил человека, внедренного нами в секретную службу США еще в 1965 году, а тот мог однажды подобраться вплотную к самому президенту и убить его. А теперь мы столкнулись с ним здесь.
Жан-Пьер, стоя на коленях, обхватив руками избитое тело, понуро опустил голову и в отчаянии закрыл глаза. Он понял, что все это время плавал слишком мелко, ни о чем толком не знал и позволил слепо втянуть себя в противостояние с подлинными гроссмейстерами этой безжалостной игры. Он ощущал себя беззащитным и нагим ребенком, оказавшимся в логове львов.
А ведь он еще и имел наивность питать самые амбициозные надежды, строить грандиозные планы. Работая в одиночку, он стремился нанести афганскому Сопротивлению такой удар, чтобы оно уже не сумело от него оправиться. Он должен был изменить весь ход истории в этой части планеты. И тем самым отомстить самодовольным правителям Запада – обмануть и привести в замешательство истеблишмент, предавший и убивший его отца. Но его ожидал не триумф, а самое горькое поражение. Победу отняли у него в самый последний момент. Эллис лишил его заслуженной славы победителя.
Голос Анатолия доносился до него смутным бормотанием откуда-то издали.
– Теперь мы можем быть уверены, что он добился от мятежников того, чего хотел. Детали нам не известны, но общая картина вырисовывается достаточно четко: договор об объединении всех лидеров бандитских группировок в обмен на американское оружие. Такого рода соглашение затянет нашу борьбу с Сопротивлением еще на многие годы. Нам необходимо пресечь их совместные действия еще до того, как они к ним приступят.
Жан-Пьер открыл глаза и осмелился посмотреть на него.
– Но как?
– Нужно поймать этого человека до его возвращения в Соединенные Штаты. Сделать так, чтобы там никто не узнал, что ему удалось добиться договора об объединении. Тогда мятежники не получат оружия, и вся его схема рухнет, не начав работать.
Жан-Пьер слушал его увлеченно, превозмогая боль, почти не чувствуя ее. Неужели у него все еще будет шанс свершить свое возмездие?
