Он пытался разобраться и в причинах своего краха, понять, в чем состояла главная ошибка. Они с Анатолием стали слишком беспечны. Им следовало встречаться в таком месте, откуда бы хорошо просматривалась все окружающее пространство и к ним никто не мог приблизиться незаметно. Но разве возможно было вообще представить себе, что Джейн однажды придет в голову последовать за ним? Он стал жертвой чудовищно неудачной случайности. У раненого юнца проявилась аллергия на пенициллин. Джейн подслушала, как разговаривает Анатолий. Сумела распознать в его речи русский акцент. А потом явился Эллис и придал ей отваги. Все это – сплошная полоса невезения. Но в учебниках истории и в биографических книгах не пишут о людях,
Жан-Пьер постепенно снова приближался к кишлаку. Решил, что пора ложиться, хотя спал он плохо, но ему ничего не оставалось, как забраться в постель. Он направился в сторону дома.
Тот факт, что Джейн по-прежнему оставалась с ним, не приносил ни малейшего утешения. Она раскрыла его тайну, и это способствовало не сближению между ними, а вполне естественно возросшему отчуждению. Они только больше отдалились друг от друга, пусть даже вместе начали планировать возвращение в Европу и обсуждать подробности обустройства новой жизни там.
При этом они все еще обнимались по ночам. Хоть что-то, внушавшее оптимизм.
Он вошел в дом лавочника. Ожидал застать Джейн уже в спальне и удивился, увидев ее все еще на ногах. Она заговорила сразу:
– Прибыл гонец от Масуда. Тебе нужно отправляться в Астану. Эллис ранен.
Эллис ранен! У Жан-Пьера участилось сердцебиение.
– Насколько серьезно?
– Не очень. Как я поняла, он получил пулю в мягкие ткани пониже спины.
– Я тронусь в путь рано утром.
Джейн кивнула.
– Посыльный будет сопровождать тебя. К ночи ты успеешь вернуться.
– Понимаю.
Джейн делала все, чтобы не дать ему возможности встретиться с Анатолием. Напрасные предосторожности: Жан-Пьер не располагал средством связи для организации встречи с русским связным. Джейн защищалась от несуществовавшей угрозы, не догадываясь о главной. Эллис был ранен. Это делало его уязвимым, что круто меняло ситуацию.
Теперь Жан-Пьер мог убить его.
Жан-Пьер провел ночь без сна в непрерывных размышлениях. Он воображал себе Эллиса, лежавшего на матраце под деревом фиги, скрежетавшего зубами от невыносимой боли в раздробленной кости, наверняка бледного и ослабленного обильным кровотечением. А себя видел готовившим укол. «Это антибиотик, чтобы предотвратить проникновение в рану инфекции», – скажет он, а затем введет ему чрезмерную дозу дигиталиса, которая вызовет обширный инфаркт.
Конечно, подобный сердечный приступ выглядит не совсем обычно у мужчины тридцати четырех лет, но он вполне возможен, особенно у того, кто подвергается значительным физическим перегрузкам после относительно долгого периода сидячего образа жизни и малоподвижной работы. А потому не последует никаких расследований, не будет вскрытия, не возникнет подозрений: на Запад сообщат лишь, что Эллис принял участие в боевых действиях и скончался от полученного ранения. В долине все согласятся с диагнозом, который поставит Жан-Пьер. Ему доверяют здесь не меньше, чем самым близким к Масуду советникам. Оно и понятно. Он ведь, как считается, принес в жертву во имя общего дела столько же, сколько любой из них. Нет, сомневаться может только Джейн. А разве она сумеет принять какие-то радикальные меры?
Хотя полной уверенности на ее счет у Жан-Пьера не было, он убедил себя: Джейн представляла серьезную угрозу только при поддержке Эллиса. Без него она становилась совершенно беспомощной и безвредной. Быть может, Жан-Пьер даже уговорит ее остаться в долине еще на год, даст обещание не выдавать больше маршруты караванов, а затем найдет способ восстановить связь с Анатолием и будет ждать шанса указать русским, где находится Масуд.
В два часа утра он дал Шанталь ее бутылочку с молоком и вернулся в постель. Но не пытался уже заснуть. Он был для этого слишком обеспокоен, чересчур взволнован и крайне испуган. Лежа на кровати и дожидаясь восхода, он невольно обдумывал, что могло пойти не так: Эллис откажется от его врачебных услуг, или сам Жан-Пьер неверно определит дозу. Что, если Эллис отделался легкой царапиной и чувствует себя прекрасно, свободно передвигаясь самостоятельно? Что, если Эллис и Масуд успели уже вообще покинуть Астану?
Джейн спала тревожно, явно преследуемая дурными снами. Она ворочалась и крутилась с боку на бок рядом с ним, по временам бормоча неразборчивые фразы. Прекрасно спалось только Шанталь.
Перед самым рассветом Жан-Пьер встал, развел огонь в очаге и отправился умываться к реке. Когда он вернулся, гонец ждал во дворе, пил чай, заваренный Фарой, и доедал остатки вчерашнего хлеба. Жан-Пьер тоже попил чая, но не стал ничего есть.
