— Иногда я так устаю от себя. Я устал постоянно идти по жизни со своими глупыми травмами и посттравматическим стрессовым расстройством. Я устал от этой взрывной ярости. — Он ударил кулаком по стеклу достаточно сильно, чтобы оно задрожало. — Я устал быть дерьмовым человеком.
Я остановилась рядом с ним и посмотрела в окно. Деревья, окружавшие поместье, растворились вдали, сливаясь со звездным небом, которое тянулось бесконечно. Полная луна создала яркий путь, который продолжался в темное небытие, и контраст между светом и тьмой был завораживающим. Они дополняли друг друга, как надежда дополняла отчаяние.
— Есть надежда, Блейк. Я могу только представить, как тяжела может быть жизнь с ПТСР, но пока мы не отказываемся от надежды, все может стать лучше. Мы можем стать лучше. Ты можешь стать кем-то лучше, чем хулиганом.
Он повернулся, чтобы посмотреть на меня тусклыми глазами, его губы сжались в тонкую линию.
— Мне уже слишком поздно становиться лучше, но я могу сделать что-то правильно для разнообразия. — Финальный тон его слов нес ясный смысл, и свинец в моем животе вернулся, чтобы потянуть меня вниз.
— Месть. — Я едва прошептала это слово, но его воздействие эхом отозвалось в моем разуме и сердце.
— Месть, — подтвердил он, и я закрыла глаза, борясь со слезами.
— Но я не понимаю. Как ты можешь противостоять им со своим ПТСР? — Как только я задала этот вопрос, я поняла, что это, должно быть, то, о чем спрашивал его Мейсен после того, как они проиграли гонку Бобби Кью. У Блейка было посттравматическое стрессовое расстройство, но он был готов встретиться со своими мучителями лицом к лицу, чтобы добиться справедливости.
— Сосредоточившись на том, что нужно сделать. Я пройду через ад, если придется.
Его резкие слова помогли мне полностью осознать, что означает наша реальность. Все, чем мы делились, происходило в одолженное время — каждый поцелуй, объятие, ласка и тихое слово. Наши тела танцевали первый и последний танец, пока песня не закончилась, и бесконечная тишина не захватила наши жизни.
Блейк заботился обо мне, но этого было недостаточно. Этого было недостаточно, чтобы победить его потребность в мести. Ему было недостаточно хотеть продолжать жить, и это был самый острый осколок, который пронзил мое сердце и создал прокол, который забрал всю надежду и радость.
Все было лучше этого. Даже если бы мы всегда оставались врагами, это было бы лучше, потому что у меня было бы хотя бы утешение, что он где-то там, живой. Но это… это…
— Пожалуйста. — Мой голос был не более чем шепотом, несущим печаль, которая пульсировала во всем моем существе. Я держала глаза крепко закрытыми, боясь посмотреть на него, потому что если бы я это сделала… я бы сломалась, а я не хотела сломаться. Блейк был прав. Заниматься с ним любовью только ухудшило ситуацию, но сломаться… сломаться здесь, перед ним, испортило бы время, которое мы провели в объятиях друг друга, и я не могла этого допустить.
— Пожалуйста, передумай. Тебе не обязательно убивать их, чтобы отомстить. Копы могут арестовать их, и я уверена, что они получат максимальный срок. Они сгниют в тюрьме.
— Я не хочу, чтобы они гнили в тюрьме. Я хочу, чтобы они умерли.
— Но разве ты не видишь, как это тебя отравляет? Я понимаю, что ты хочешь, чтобы они заплатили, и они должны заплатить, но почему ты должен проходить через что-то ужасное ради мести? Подумай об Эмме. Она не хотела бы, чтобы ты разрушал или жертвовал своей жизнью ради…
Он оттолкнулся от окна.
— Стой. Не ходи туда. — Он сел на край кровати. — Не ходи.
Я закрыла губы и посмотрела на луну. Слеза скатилась по моей щеке, но я быстро смахнула ее и сделала несколько глубоких вдохов.
— Я должен отомстить за нее. Она умерла из-за меня.
Я бросилась к нему.
— Не вини себя, Блейк. Это не твоя вина. Ты не убивал ее. Они убили.
Он обхватил голову руками и положил ее между колен.
— Они бы не убили ее, если бы я послушал их.
— Это спорно, и ты это знаешь. — Я села перед ним на колени и запустила свои холодные, дрожащие пальцы в его волосы. — Они были головорезами. Подонки. Ее смерть на их руках, а не на твоих.
Он поднял голову, чтобы посмотреть на меня, и мое сердце сжалось от слез на его лице. Он смахнул их, но это не помешало новым собраться в его глазах.
— Ты думаешь, я не говорил себе этого? Ты думаешь, я не пытался избавиться от этой чертовой вины? Но как бы я это ни формулировал в уме, результат всегда один и тот же. Она не должна была умереть. Ее не должны были похищать, насиловать и убивать!
С тихим криком я обняла его и притянула к себе, прижав его голову к своему плечу. Мне потребовалось много сил, чтобы не плакать самой, но я должна была быть сильной ради него.
— Для меня нет другого пути, Джесси. — Его шепот был окончательным, вонзающимся в меня постоянной болью. Я не могла ничего сделать или сказать, чтобы заставить его передумать.
Я держала его, пока его дрожь и слезы не прекратились, сохраняя молчание. Я проверила свой телефон на наличие сообщений и нашла несколько от Мел и Сары.
