В очередном томе серии рассказывается о «меченой» Туве, которая в попытке помериться силами с Тенгелем Злым оказалась заключенной в ловушку времени — между жизнью и смертью.
НАТАНИЕЛЬ! НАТАНИЕ-Е-Е-ЕЛЬ!
Эти протяжные, исполненные смертельного страха крики раздавались во сне, однако Натаниель понимал всю их важность. Не просыпаясь, он попытался сосредоточиться, запомнить все, что слышит и видит.
Сон был странный. Натаниель не мог определить место действия, все происходило в неведомых ему сферах.
Ясное, синее небо. С неба, кружась, что-то падало. Только не снег. Лепестки?
Большие белые лепестки, чуть тронутые не то бледно-розовым, не то сиреневатым.
А может, это не лепестки были? А белые, как снег, женские лица?
— НАТАНИЕЛЬ! ПОМОГИ! ПОМОГИ МНЕ, НАТАНИЕЛЬ!
Но кричали не женские лица. А голос, который был ему хорошо знаком.
Слуха его коснулись причудливые звуки струнного инструмента, резкие и нежные одновременно. «Это
Ну а то, что падало с неба… Это роняли лепестки плодовые деревья, опадал не то яблонный, не то вишневый цвет. Не успевая коснуться земли, лепестки превращались в женские лица с карминным ртом и печальными миндалевидными глазами. Одно такое лицо проплыло перед ним и исчезло. Но глаза смотрели прямо на него, в них застыла необъяснимая скорбь.
Маленький рот был ярко накрашен, контур губ сужен. Горе, горе читалось на этом лице, безграничное горе.
Снова зазвучал мужской голос. «Мы скорбим по Хейке, — произнес он. — Тайра бесследно сгинул. Сгинул при Данноура».
— НАТАНИЕЛЬ! НАТАНИЕЛЬ!
Снова крики, исполненные смертельного страха. И крики эти издавал кто-то, кого он хорошо знал, это несомненно.
— НАТАНИЕЛЬ! ПОМОГИ МНЕ, Я НЕ МОГУ ВЕРНУТЬСЯ НАЗАД!
Очнувшись, он сел рывком на постели. Заспанный, задыхающийся, еле-еле разлепив глаза, он прошептал:
— Тува! Это была Тува. Что она затеяла на этот раз?
Ибо этот сон он воспринял серьезно. Слишком часто сбывались его сновидения, чтобы он мог посмеяться над причудливыми образами и отогнать их прочь.
Хейке? «Мы скорбим по Хейке»? Можно ли скорбеть по тому, кто уже добрых двести лет как мертв? Уж во всяком случае, не так глубоко. А эти лица! Прямо доисторические. И никак не скандинавские, это ясно.
«Тайра бесследно сгинул. Сгинул при…» Нет, это слово надо вспомнить, оно важное. «Ноур…» Нет, не то. «
Соскочив с постели, Натаниель снял с книжной полки словарь. Бива… Наверняка, там этого нет. Нет, есть!
«Бива, японский лютневый инструмент с грушевидным, уплощенным корпусом и плоским грифом, имеющий четыре лада и четыре струны; при игре на биве звуки извлекаются посредством плектра».
Японский. Так он и думал. Но только слова «бива» он никогда раньше не слышал, он готов был в этом поклясться. Хотя в таких случаях никогда нельзя быть уверенным на все сто процентов, — мозг способен хранить в своих кладовых слова и выражения, о которых ты давным-давно уже позабыл.
Ну а остальное? «Мы скорбим по Хейке. Тайра бесследно сгинул. Сгинул при Данноура».
Кто такой Хейке, это он знал, зато другие названия были ему неизвестны. Уж их-то он никоим образом не мог слышать, поскольку обладал крайне скудными познаниями о Японии.
Бессмыслица ли это? Может быть. Слышал же он историю про одну женщину, которой приснилось, будто она попала на бал, где оказалась в центре всеобщего внимания: столпившись вокруг нее, присутствующие благоговейно внимали ее речам, которые были верхом интеллектуальности и глубокомыслия. Своей мудростью она поразила буквально всех. Неожиданно очнувшись посреди ночи, женщина поспешила спросонок записать свои необыкновенно умные изречения. Вспомнив наутро, что она что-то записывала, она нашла на ночном столике листок и, нетерпеливо схватив его, прочла: «Хула хулигамные. Мужчины полигамные. Хула хулигамные. Женщины моногамные».
Возможно, это аналогичный случай. Бессмысленные слова, которым он придал слишком большое значение.
И все же ему в это не верилось. Слишком уж душераздирающими были Тувины крики.
Он посмотрел на часы.
Как, уже утро? Полвосьмого — не такая уж и безбожная рань, можно и позвонить. Во всяком случае, Винни и Рикарду.
Трубку сняла Винни, и голос у нее был сонный. Ну да это ей не помогло.
— Привет. Винни, это Натаниель. Я хотел бы кое о чем спросить Туву.
— Туву? А ее нет, она позавчера уехала в Осло. Сказала, что должна навестить друга, и я не смогла отказать, ведь у нее так мало друзей. К тому же ей уже двадцать два года.
Полученная информация не успокоила Натаниеля. Насколько он знал, у Тувы вообще не было друзей, а тем более в Осло.
— Знаешь, Натаниель, — продолжала Винни, — мы так благодарны тебе за то, что ты делаешь для нашей дочери. Часы, проведенные с тобой, — лучшее, что у нее есть.
В ответ он пробормотал какую-то банальность.
— Я передам, что ты звонил, — сказала Винни. «Как бы не оказалось слишком поздно», — подумал он.
— Винни, а ты знаешь, где она? У тебя есть адрес этого друга? Понимаешь ли, это очень важно. Мне нужна ее помощь.
