Коль оказался б «брак» бездетным!
Он начинал с «цыпленка табака»:
«Цыпленки тоже хочут жить» —
Держался зритель в зале за бока,
Его нетрудно рассмешить…
А дальше выбор: Гамлет или Йорик?
Так и живет он – в бесконечном споре!
Артист не в меру популярный,
Сполна вкусивший славу и успех
(Ведь он не зря учился в «кулинарном»):
Там и узнал «рецепт», как вызвать смех.
Сыграв в кино «гиганта секса»,
Завидев даму, повторяет:
(На баб по Павлову рефлексы)
«У, ты какая»…
А вот еще курьезный факт:
Он «дезертировал» во МХАТ.
На сцене Вы – «императрица»:
На царство песня Вас венчает.
И вновь любовь – шальная птица —
Вас за собою увлекает!
Серов, Аллегрова – любой
Певец эстрадный и певица
Мечтают втайне день-деньской
(Чему никто не удивится),
Чтоб песни им писал Крутой.
А что, Крутой и вправду «крут»?..
Пусть скажет зритель – высший суд!
Вертинская… Анастасия…
Вы все такая же Ассоль,
Какой увидел Вас впервые…
И в этом Ваша суть и соль.
Вы – Холмс вылитый: на вид
И симпатичней нет… «удава».
Вам жить пора на Бейкер-стрит:
Вы заслужили это право!
Вы – «Женщина, которая поет»,
Вы также, несомненно, «Арлекино»,
Но в Вас еще и «Брошкина» живет:
Вы – многолики, Вы – многоедины!
Вы в песне раздарили всю себя:
«Не отрекаются любя»…
Меж Голливудом и Москвой
Сновал судьбы киношной поезд.
И вновь вся жизнь, как вечный поиск,
И вечный спор с самим собой!
От фильма к фильму, от любви к любви:
Нет в расписанье лишней остановки…
Но совершили «рокировку»
Вы все же в сторону Москвы,
Ведь дух России не разменен!
А ритм жизни неизменен…
Он юморист, артист завидный,
А как поет, с какой душой!
И это всем нам очевидно:
Давно пора ему в «Большой».
Но разрешит ли ему «Люся»?
Боюсь, что нет… Ох, я боюся!
Сыграл немало он ролей
Отважных и лихих парней:
Судьба актерская богата
У «Саши Збруева с Арбата».
А мне запомнилась иная.
И я прекрасно понимаю,
Как женщин мучает бессонница:
Ведь кроме Купченко любая
С ним очень хочет познакомиться!
Все та же выправка и «сбруя»,
Все в «женихах» завидных Збруев!
Он ностальгией «болен с детства»,
И это вовсе не кокетство.
И если лопнула подпруга,
И если вновь вдруг станет туго,
И если нету рядом друга,
Он напевает: «чатануга»
И добавляет слово «чуча»…
И повторяет, словно зуммер:
«О, чатануга-чуча, чуча!»
И это лучший его «нуммер»!
Он не Аркадий, он – другой,
Но каждый жест его отточен.
И зритель валит в зал гурьбой,
И вновь судьба успех пророчит.
Артист (как папа) «божьей милостью»,
Плюс обаянье некрасивости!
Участник легендарного квартета,
Что вовсе не является секретом,
Хотя и назывался он «Секрет»,
Но вам признаюсь… «тет-а-тет» —
«Прохвост и жулик» он… большой:
(«Сгорел на партии с икрой…»),
Но «не горит», «в воде не тонет»,
«По трубам медным» к славе гонит!
«Хитом» была его «Маруся»:
Боюсь, за ним не угонюся!
От «интердевочки» к «Каменской» —
Успех заслужен одинаковый.
В кино такой нет роли женской,
Что не под силу Лене Яковлевой!
О, эти чары обаяния!
Ваши глаза… улыбка Ваша…
Вы та же все, Вы та же Даша,
И Вы по-прежнему Констанция…
И сердца Вашего «субстанция» —
Секрет всеобщего признания.
Москва «слезам» ее поверила,
И зритель верит ей и верен.
Судьба талант сполна отмерила:
Ее ролями он проверен.
И я желаю, ей признательный,
Всегда быть «Самой обаятельной»!
Они совсем как близнецы,
Хотя и разные отцы,
И, безусловно, оба «львы»,
Хотя один из них Володя.
Они всегда и всюду в моде,
«Как… декольте, разрезы, швы»…
Она особый излучает шарм:
Уже парижский, (что совсем нелишне).
Она глаза открыла мужикам
На красоту и сладость «Зимней вишни»!
И вот уже который год
Та «Вишня зимняя» «цветет»!
Он голосом изрядным наделен
И не чета бездарным и крикливым:
Давно взошел на «звездный небосклон» —
Ведь он «Том Джонс… российского розлива».
Тех лет уже «осела пена»…
Но «оба Джонса» все на сцене!
Любая песня – это хит:
Вы на эстраде – «динамит»!
Но за кулисой славы – пот,
И это Ваш «коронный ход»!
На протяженье долгих лет
Для Вас всегда «Зеленый свет»:
«Ах, почему, почему, почему
Был светофор зеленый?
А потому, потому, потому,
Что он все в жизнь влюбленный»!
Берет свою гитару в руки он
И разговор заводит с нами снова:
И осень с ним танцует «Вальс-бостон»,
А он нам душу вновь врачует словом…
Он граф известный – «Альмавива»,
А Ширвиндт – это псевдоним.
Но жить «в графьях» опасно было…
Жив, счастлив, публикой любим!
Сатиры театр – его «обитель»,
И он ее руководитель.
