– О, – протянул парень, изображая кротость и смирение. – Ты это читала? Стюарт принес ее мне, потому что я был таким хорошим мальчиком. Я надеялся на «Войну и мир», но дареному коню в зубы не смотрят, и так далее, и тому подобное.
Книжка была старой: смятая обложка, на корешке – библиотечные наклейки. Страницы пожелтели и загнулись. Но мне казалось, что стоит поднести этот томик к носу, у него окажется тот самый запах – тот неописуемый запах, который всегда присутствует в библиотеках или книжных магазинах, как тщательно бы в них ни убирались. Еще несколько книг были аккуратно сложены под койкой: потрепанные экземпляры романов «Убить пересмешника»[8], «Сыновья и любовники»[9]. Название одного сочинения гласило: «Прощай, оружие»[10]. А та, что в синей обложке – «Правила поведения за столом для подростков»[11], оказалась разорванной в клочья и разбросанной по камере.
Похоже на Коула. Кого же он попросил прикрывать его прошлой ночью?
– Что ты ему за это дал?
– Кое-какие крупицы информации, которая ему так отчаянно нужна. – Возвращаясь к койке, Клэнси заглянул в пакет. После чего, откинув упавшую на глаза темную челку, снова взялся за книгу. – Только благодаря царящему здесь идиотизму никто еще не догадался, что он такое на самом деле. Он так ясно это транслирует. Становится
– Почему именно эта книга? – перебила я, хорошо понимая, что Толстяк все слышит.
Мое сознание металось, перескакивая с одного воспоминания на другое, пытаясь найти именно то, в котором я рассказала Клэнси, что люблю эту книгу. Он так ее держал, прижимая к груди, что мне хотелось зайти и вырвать томик у него из рук, пока он не запятнал своим прикосновением и это.
– Я помню, что ты упоминала о ней в Ист-Ривере, – проговорил он, почувствовав в моих словах и другой вопрос тоже. – Ты сказала, что это твоя любимая книга.
– Забавно, я не помню, чтобы эта тема вообще возникала.
Клэнси вернул мне мою напряженную улыбку.
– Значит, это была одна из наших более личных бесед.
Личных бесед? Значит, так он называл для себя эти «уроки», когда я снимала защиту и позволяла ему войти в мое сознание – все это под предлогом того, что он пытался «научить» меня контролировать свои способности?
«…
Клэнси захлопнул книгу и откинулся на стену.
– Никогда не думал, что история о кроликах будет меня восхищать, но кажется, даже у них есть свое очарование.
– Ты вообще понял, что только что прочитал? – спросила я, снова ужасно разозлившись.
Эти слова произносил Господь Фрит, кроличий бог. Он обращался к Эль-Арайраху, принцу своего народа, который позволил своей многочисленной популяции выйти из-под контроля, возгордившись своей огромной силой. В наказание за высокомерие Господь Фрит сделал других лесных животных хищниками и врагами кроликов. Но одновременно он одарил кроликов умениями и качествами, которые были им нужны, чтобы бороться за выживание.
Уверена, что в любой истории Клэнси всегда был главным героем.
– Понял, хотя я думаю, в качестве иллюстрации лучше подойдет вот этот фрагмент:
Я покачала головой.
– Перестань. Просто перестань. Это низко даже для тебя.
– О, поверь, это даже не близко к тому, как низко я готов пасть, чтобы донести до тебя то, что пытаюсь сказать.
– Дело не в том, что я не понимаю, дело в том, что я не соглашаюсь.
– Я знаю! – воскликнул он. – Боже, я это знаю. Я столько раз мечтал о том, чтобы ты выдержала – чтобы ты не позволила тебя сломать, как это произошло в Термонде. Ты так не любишь саму себя, и ты даже не в состоянии отличить правду от той искаженной версии, которую тебе скормили.
Меня уже тошнило от этих речей, и, если бы я не пришла сюда с конкретной целью, я уже давно бы ушла. Но такова была плата за вход. Мне приходилось слушать эту чушь, эти пустые оправдания того, почему другие были для него не более, чем грязь на его ботинках.
