В лучах заката полностью

На этих словах я выпрямилась и впилась взглядом ему в глаза.

– Бросить себя на растерзание… впустую рискнуть своей жизнью… что Джуд сказал бы об этом? Что сказала бы Кейт? Нико, в последние недели я вела себя далеко не по-дружески. Это уж точно. Но я… Я прощаю тебя, правда, прощаю. Я все понимаю, и мне жаль, что я так с тобой поступала. На меня слишком много навалилось, и мне было сложно соображать здраво. Но пожалуйста, послушай меня…

– Все в порядке, – хрипло выдавил Нико.

– Вовсе нет! – Все действительно не было в порядке. Мне не было оправданий: я обвиняла его во всем, ненавидела его, потому что не смогла бы нормально справляться со своими обязанностями, если бы ненавидела себя. Я попробовала представить, что Джуд сказал бы и сделал в этой ситуации. Или даже Кейт, которой столько раз приходилось уговаривать ребенка, маниакально зациклившегося на идее какого-нибудь заговора.

– Мы не можем изменить того, что произошло в Лос-Анджелесе. Я была зла – я была так чертовски зла, что я не усмотрела за ним… не смогла его спасти. Мне следовало поговорить с тобой, следовало помочь тебе или по крайней мере попытаться понять то, что ты сделал. Это я подвела всех, но проще всего было обвинять тебя. Это причиняло меньше боли. Но я же знала, на что способен Клэнси. Надо было найти другие доказательства тому, что он не лжет. И знаешь что? Джуд захотел бы пойти в любом случае, даже если бы я сказала «нет».

– Он был моим лучшим другом, – сдавленно произнес Нико.

– Я знаю. Но… с Клэнси все иначе, разве нет? – снова заговорила я. – Когда ты кого-то любишь, правила теряют смысл. И с Клэнси было именно так, да? Ты любил его не так, как Джуда, и не так, как я люблю Толстяка.

Я знала это с того момента, когда увидела Нико в воспоминаниях Клэнси. Измученное лицо и прерывистые всхлипы – не это было важным. А то, как Нико держал Клэнси в своих руках, как он кормил его и мыл, отдавая всю нежность, которая у него была. «Ты видишь это в других, – подумала я, – после того, как разглядишь это в себе».

– Ты доверял ему, а он тебя использовал, извратил твои слова себе же на благо, – сказала я. – Меня так злило, что ты поверил ему, что ты отдал ему все, что у тебя было. Но я на собственной шкуре знаю: если любишь – сделаешь даже то, что и сам от себя не ожидаешь.

Нико закрыл лицо руками и судорожно выдохнул.

– Я не хотел все разрушить, – прошептал он. – Я доверял ему. Все сведения, которые я ему передал… Он клялся, что использует их, чтобы помочь нам, и я решил…

– Ты решил, что он поможет нам оставаться в безопасности, подальше от всех событий? – закончила я за него. – Я понимаю. Мне кажется, ты начал брать с меня пример.

– Не знаю почему… Я знал, что это было неправильно, что это было плохо, но он был добрым. Когда я знал его, Клэнси был добрым, и он помог мне. И я просто решил, что это будет распространяться и на всех остальных. Я сделал неверные выводы – потому-то вы и оказались там. Я не учел все возможные варианты его поведения.

Последние слова Нико почти прошептал, и мне пришлось наклониться совсем близко, чтобы расслышать его.

– Он не всегда был таким, как сейчас. В нем что-то сломали.

– Прости, – снова сказала я. – За то, что не дала тебе объяснить. За то, что вела себя так… как вела, и не поддержала тебя.

– Мне нужно это исправить, – задыхаясь, выговорил он. – Мне нужно, чтобы все было в порядке. Я не могу… я не могу перестать думать обо всех остальных вариантах, которые могли бы случиться. Вайда сказала, если бы ты там не оказалась, у нас не было бы лекарства, но у нас и так его нет, да? Все впустую.

Эти слова подействовали на меня как удар под дых. Слезы подступали к глазам, и я изо всех сил старалась не расплакаться. В нем давно поселилась бесконечная боль. В его жизни одна трагедия сменяла другую, я же обращалась с ним как с пустым местом, наказывала его. И Вайда особо не пыталась помочь. А Кейт исчезла. У Нико не осталось никого, кто помог бы ему это пережить. Мы выбросили его за борт, не дав даже спасательного жилета.

– Мы можем все исправить, – сказала я, обняв его за плечи. – Мы уже много сделали, но и осталось еще немало. Мы придумаем другой способ.

– У тебя нет никаких логических оснований мне доверять, – всхлипнул Нико.

– Ты мог заметить, что я вообще не слишком охотно прислушиваюсь к голосу логики.

– Это верно, – согласился он. – Это не в твоем духе. Джуду это нравилось. Он говорил: Руби знает, когда можно нарушить правила, чтобы помочь. Для него ты была как супергерой. Потому что ты всегда пытаешься делать добро, даже когда шансов почти не осталось.

– Джуд всегда преувеличивал, – пробормотала я, надеясь, что мой голос не сильно дрожит.

Нико кивнул, и угольно-черные волосы упали ему на лоб. Он выглядел больным и каким-то полупрозрачным. Его золотисто-коричневая кожа была потускневшей. Жизнь словно покинула его тело.

– Джуд никогда не принимал логичных решений, но он пытался.

Он пытался. Он пытался так сильно, всегда, со всеми.