В лучах заката полностью

– Руби, на что похоже будущее? – внезапно спросил меня Нико. – Я не могу его представить. Я постоянно пытаюсь, но мне не удается. Джуд говорил, что оно выглядит как пустое шоссе сразу после проливного дождя.

Я снова повернулась к доске, всматриваясь в эти семь букв, пытаясь отнять у них силу, чтобы из места, из названия они превратились в обычное слово. Некоторые воспоминания – как ловушки, их можно пережить заново, вспомнив тысячу мелких деталей. Сырой, холодный весенний воздух, который никак не выберет, чем ему стать – снегопадом или легким дождиком. Гудение электрического заграждения. Короткий вздох Сэм – с этим вздохом каждое утро она выходила из барака. Я запомнила дорогу на фабрику так хорошо, как навсегда врезается в память, откуда у тебя взялся шрам. Черная грязь прилипала к моим ботинкам, моментально скрывая написанный на них номер. 3285. Не имя.

Ты приучаешься смотреть вверх, далеко откинув голову назад, чтобы заглянуть за колючую проволоку, натянутую по верхнему краю ограды. Иначе слишком легко забыть, что существует мир и за пределами ржавого металлического загона, в который нас бросили, как животных.

– Я вижу его разноцветным, – подумав, ответила я. – Темно-синий, переходящий в золотой и красный – как огонь на горизонте. Отсвет заката. Как будто небо хочет, чтобы ты отгадал, встает солнце или садится.

Нико покачал головой.

– Думаю, версия Джуда мне нравится больше.

– Мне тоже, – откликнулась я. – Мне тоже.

Оставив Нико у компьютеров, я направилась на верхний уровень, едва сдерживая разрывающую меня ярость. Меня даже не остановило, что в бывшем кабинете Албана я увидела и сенатора Круз. Они с Коулом определенно обсуждали что-то важное, когда я вихрем ворвалась к ним в комнату.

От неожиданности Анабель Круз подскочила, прижимая руку к груди, но Коул только откинулся на спинку кресла.

– Он сказал тебе, – произнес Коул ровным голосом.

– Да, он мне сказал! – рявкнула я. – Какое ты имеешь право…

– Закрой дверь – Руби! – Коул хлопнул ладонью по столу, прервав мой монолог до того, как мне удалось его начать. Но его голос тут же смягчился, и в нем послышалась боль. И я насторожилась. – Закрой дверь.

Я пинком закрыла дверь и встала у нее, скрестив руки на груди.

– Посылать его в Термонд – это смертный приговор, – настаивала я. – Он с этим не справится, а даже если справится, кто может гарантировать, что его отвезут именно в лагерь, а не вернут в исследовательскую программу «Леды»?

– Ту базу «Леды», на которой он находился, закрыли почти сразу после того, как я добыл флешку, – сказал Коул.

– Можно подумать, нет других.

– А вот послать в Оазис Томми и Пэта для тебя не проблема – напомнила мне сенатор Круз.

Она тоже об этом знала.

– И это тоже проблема. И мне это не нравится. Но они будут лишь ушами и глазами, и мы вернем их через два дня. Нико не сможет ускользнуть от наблюдения, чтобы установить программу, а если каким-то чудом ему это и удастся, из контрольной башни ему уже не выбраться.

– Так что ты предлагаешь? – спросил Коул. – Правда, я готов выслушать.

Я подумала о том, как Зу отреагировала на уход Вайды и Толстяка, тот невидимый ужас, который стиснул ее холодными пальцами. Если Нико прав и это единственный способ, тогда… Я сделала глубокий вдох, и мои руки сжались в кулаки. Значит, это должна быть я. Нико сейчас слишком уязвим. Если он вернется туда, это его уничтожит. Но я могла это сделать – если это поможет людям, которых я люблю, если это поможет всем детям, которые будут после нас. Именно я должна сыграть эту роль. И я готова с этим смириться.

«Они убьют тебя, – подумала я. Клэнси уже подтвердил, что именно так поступали с другими Оранжевыми. – Тебе придется убедить их снова, убедить, что ты Зеленая». Последняя надежда. Это был план последней надежды.

– Я думаю, нам стоит рассмотреть план Лиама, – сказала я. – Может, у нас получится не действовать сразу в лоб, а использовать СМИ. Вовлечь в это родителей. Если мы очерним Грея, подорвем доверие к нему, мы разоблачим и его правительство. Международное сообщество не сможет и дальше игнорировать свидетельства насилия и противоправных действий. Они вмешаются…

– Дорогая, они игнорировали эти доказательства годами, – вмешалась сенатор Круз. – А когда союзники попытались сбрасывать на территорию страны гуманитарную помощь, это обернулось против них. Грей пригрозил сбивать их самолеты, если они снова появятся в нашем воздушном пространстве. Я пыталась и не раз.

– Нам просто нужно предоставить еще больше доказательств, которые смогут их убедить, – не отступала я. – Мы можем использовать слова Лилиан Грей о лекарстве и о том, что ей известны причины ОЮИН. И доказать, что нет опасности войти в страну и помочь нам скинуть Грея. Разве в прошлом не отправляли миротворческие силы в горячие точки?