Жизнь не стоит на месте. Вот и наши герои, попавшие из 21-ого века во вторую половину 15-ого, не остаются в стороне от основных мировых событий. Европа, Русь, Золотая Орда, Османская империя, Египет, Америка — всюду можно найти их следы…
1479 год от Рождества Христова. Египет. Полдень. Жаркое африканское солнце, подобно злому надсмотрщику, хлещет своими лучами по обнажённым спинам рабов, лишая их сил и воли. Кроме солнца — это пыль, от которой нет спасения. Она затрудняет дыхание, забивается в нос, глаза, уши… Сотни и сотни рук поднимают её кверху, вгрызаясь в земное нутро при помощи кирок, ломов, лопат и прочих приспособлений… Люди строят канал.
— Братка, сил уже нет никаких, — шатаясь от усталости, говорит один мужчина другому.
Одет он в выцветшую холщовую рубаху и серые короткие шаровары. Голова обвязана куском дерюжной ткани, чтобы хоть как-то защитить её от палящих солнечных лучей. Сбитые подошвы босых ног уже давно не чувствуют острых камней, по которым приходится ежедневно ходить. Его родич одет точно так же, да и внешне очень похож: среднего роста, коренаст, голубоглаз и носит густую русую бороду. Только сейчас она больше напоминает грязную слежавшуюся паклю. Мужчины таскают в плетёных корзинах щебень, который ссыпают в продолговатые телеги. Потом выносливые ишаки, управляемые местными бедуинами, увозят их в неизвестном направлении.
— Терпи, Глебушка, терпи, — отвечает брат. — Я обязательно что-нибудь придумаю. Господь Бог не допустит, чтобы мы сгинули в этой пустыне…
— Что ты придумаешь, Захар? — обречённо вздыхает Глеб. — Кругом лишь пески да солнце. А ночью от костра уйти страшно, холод пробирает до самых костей, и вой шакалий по всей округе.
— Да, уж, — зло ощеривается Захар. — С утра до вечера муэдзины, по ночам шакалы… И всё на свой басурманский месяц молятся… Только знаешь что…
— Что? — опорожняя корзину в телегу, равнодушно спрашивает брат.
— Я тут разговор погонщиков подслушал… Они всё о "бахре" говорили…
— Ну, и что?
— Бахр — это море на их языке, вот что!
Тут остановившиеся мужчины услышали громкий окрик надсмотрщика, который был недоволен задержкой. Рабы должны работать, а не болтать!
— У-у, дьявол черномазый, — выругался Захар в сторону негра, который следил за работами. — Да идём мы, идём!
— Братка, — через некоторое время обратился Глеб. — Что ты говорил о море?
— К морю надо бежать…
— Чтобы снова попасть на галеры? — разочаровано вздыхает мужчина.
— Нужно пробраться на какой-нибудь христианский корабль. Тогда у нас есть шанс выбраться…
— А в какую сторону бежать, ты хоть представляешь? Мы по дороге сгинем скорее, чем доберёмся до моря.
— А мы не будем бегать! Камень, который таскаем, возят для строительства крепости… Это я понял из разговоров погонщиков. А крепость стоит на берегу моря! Значит, нужно ночью пробраться к телегам и зарыться в камень…
— А дальше?
— А дальше, Глебушка, остаётся только молиться Господу Богу…
— Замёрзнем мы в этих камнях, не доехав до моря, — сказал через некоторое время Глеб, опустошая очередную корзину.
— Не боись, не замёрзнем! Я видел в шатре у этого черномазого дьявола тёплые одеяла, — кивнул Захар на надсмотрщика. — Если мы парочку возьмём, думаю, он не обеднеет.
— Как мы их возьмём? В том шатре ещё пяток таких же нехристей ночуют, а днём вечно прислужник сидит, кашеварит… Мимо него не прошмыгнёшь, там всё, как на ладошке.
— Ладно, дождёмся вечера, а там я что-нибудь придумаю…
Вечером, укутавшись в длинные потрёпанные халаты, которые и тепла толком-то не держали, Глеб с Захаром сидели у костра и ели свой ужин. Состоял он из рисовой лепёшки на брата, да миски жидкой каши с плавающими в ней кусочками лука и другими непонятными овощами. Запивали ужин сырой водой. Её выдавали один раз в день, как раз, когда приходил караван. Из-за этого люди старались использовать любую посуду, чтобы запастись дефицитной жидкостью в большем объёме. Хватало не всем. Случались драки и воровство.
— Ну, что, Глебушка, поел? — поинтересовался старший брат.
— Разве это еда? — невесело ответит тот. — Брюхо вроде полное, а нутро так сосёт, что кабана целиком бы съел…
— Ничего, дай только выбраться отсюда, — и уже шёпотом добавил, — Слушай, что я придумал…
— Что? — наклонился к нему брат.
— Я пойду к соседнему костру, бучу устрою, всеобщее внимание привлеку. Пока все будут на меня пялиться, ты в шатёр проберись… Одеяла бери, бурдюк с водой и оружие, если найдёшь. Всё это неси потихоньку к дальним возкам. Их с утра раньше всех увозят. Там меня ожидай…
— Хорошо.
Тем временем Захар набрал из костра углей, которые накидал в глиняный продолговатый стакан и спрятал его за отворот халата. Затем, не привлекая лишнего внимания, направился к ближайшим палаткам, что находились в прямой видимости от шатра их надсмотрщика…
