- Мы, - продолжал Яблонский, - прибыли на материк Северного полюса в обществе других ученых на воздушном корабле и, отделившись от них, предприняли экскурсию к центру земли…
- В котором году это было?
- Что?
- Ваше прибытие к Северному полюсу?
- В тысяча восемьсот девяносто первом году по Р. X.
Незнакомые люди молча переглянулись между собой.
- Продолжайте! - произнес старший.
Яблонский по возможности подробно передал историю своих приключений.
Когда он кончил, тот же незнакомец протянул ему руку и сказал:
- Я и все мы будем рады видеть вас. Материк Северного полюса, в сущности, открыт вами. Но приготовьтесь услышать нечто, могущее сильно удивить и даже поразить вас…
- Что такое? - с замиранием сердца спросил Яблонский, отчасти предчувствуя, что он услышит…
- Вы, - продолжал незнакомец, - отправились в вашу экскурсию в тысяча восемьсот девяносто первом году по Р. X., теперь у нас две тысячи восемьсот девяносто второй год.
И Яблонский и молодая девушка не имели силы произнести ни слова в ответ на это известие.
Но Яблонский, несколько оправившись, сообщил услышанное им известие своим товарищам.
Сэр Муррей не казался удивленным: видимо, он давно предчувствовал подобную развязку.
Но совсем не то было с мистером Лекомбом: француз бросился к незнакомцам и засыпал их множеством вопросов.
Видимо, они затруднялись понимать его речь, но отвечали на языке, несомненно французском, хотя значительно отличавшемся от него оборотами и словами.
Тем не менее мистер Лекомб понимал.
Между тем молодая девушка подошла к Яблонскому и тихо проговорила:
- Что же! И через тысячу лет мы вместе!
- Вместе!
Действительно, в этом слове для них заключалось теперь все. Необычность положения, в подобном которому они до этой минуты не могли себе представить человека, страшное потрясение, испытанное ими при поразительном известии, - все в первое мгновение наполнило их душу чувством невыразимого ужаса.
Незнакомцы с участием вглядывались в лица четырех путешественников, отражавших на себе попеременно волновавшие их чувства.
Наконец старший из них сказал:
- Моя фамилия Атос, Николай Атос. Это мои сыновья - Павел и Александр. Мы надеемся, что вы воспользуетесь нашим гостеприимством.
Ту же фразу он произнес по-французски.
В голосе Атоса слышалось самое искреннее участие.
Лицо его осветилось мягкой улыбкой. Оба сына его подошли к путешественникам и протянули им руки.
Союз был заключен.
Четверо людей, которым пришлось пережить столько ужасного, только что сознававшие свою беспомощность и одиночество среди нового, чуждого им мира, почувствовали теперь, что они вновь приняты в человеческую семью, что время не уничтожило в людях в своем течении их отзывчивости и сознания единства.
Все направились по дороге, сбегавшей крутыми зигзагами в долину. Яблонский и его товарищи с напряженным вниманием вглядывались в окружающую природу, со смутным желанием подметить те перемены, которые произошли в ней за тысячелетний период.
Но все было по-прежнему: дорога извивалась между теми же нависшими с боков скалами. Уходя вдаль, позади их, подымались громады гор.
Атос как бы понял затаенную мысль своих гостей.
- Не думайте, - сказал он, - что здесь вы найдете какие-либо признаки, которые указывали бы вам на резкую перемену, происшедшую за то тысячелетие, в течение которого вы были отрешены от жизни. Мы, то есть люди настоящего, к которым присоединяетесь теперь и вы, дорожим природой в ее естественном, первобытном виде, и везде, где только можно, не изгоняем ее искусственно. Но сейчас, при входе в долину, вы увидите и такие создания человеческих рук, которых, вероятно, не было в ваше время.
- В долине расположен город? - спросил Яблонский.
- Город? Нет, у нас не существует городов в том виде, в каком они существовали в ваше время. Наши дома отделены друг от друга, раскинуты на весьма значительное расстояние.
- Но ведь должны же существовать у вас большие центры, общежития - в той или другой форме?
- Почему же
- Да, - прервал Яблонский, - но зато общежитие дает и много преимуществ…
- Каких же?
- Обмен мыслей, непрестанное общение друг с другом, общественные учреждения… Наконец, фабрики, заводы, которые требуют неминуемо скопления людей в одном месте…
- У нас есть общественные учреждения, вы познакомитесь с ними. Мы постоянно видимся друг с другом, потому что расстояния для нас не существует. Что же касается фабрик или заводов, то их у нас нет…
- Как?
Яблонский был поражен этим заявлением.
- Но ведь, - продолжал он, - я уверен, что техника, фабричные производства сделали такие успехи…
- Что существование фабрик и заводов сделалось излишним! - докончил Атос.
Видя изумление своего собеседника, он положил руку ему на плечо и сказал с улыбкой:
